Каратель
Шрифт:
Тварь издала скрежещущий звук, втянула отростки и перестроилась. Припала к земле, превратила руки в лапы, а рот — в оскаленную хищную пасть. Прыгнула, заваливая меня на ребристый пол. Вес у монстра был чудовищный, а удлинившиеся когти вдруг начали просаживать мой доспех. Вдобавок, вылетел меч из руки.
Я ощутил приступ ярости.
Ударил шипованным кулаком, вложив в усиление максимум ки.
Кулак вышиб из бочины монстра вихрь обломков.
Раскрытая пасть метнулась к моей шее, но тут полетел удар со второй руки, где тоже выросли шипы. Удар пришёлся аккурат в нижнюю
Тварь попыталась надавить лапой посильнее, чтобы просадить мой доспех. Подняться я всё ещё не мог — слишком массивным было чудовище…
Хотя — почему нет?
Больше ки.
На максимальном усилении я перевернул тварь и впечатал её в переборку. Часть стены промялась, монстр зацепил трубу, из которой вырвалась струя пара. Закрепляя успех, впечатываю кулак в грудь существа, но оттуда выскальзывают серебряные нити и оплетают мою кисть. Добавляю ледяного урона, замораживаю всю эту историю и с хрустом вырываю кулак.
Удар локтем проминает череп животине.
По туловищу врага бегут конвульсивные волны. Тварь дёргается, перестраивается, создаёт вместо себя некое подобие спрута. Вгоняю в эту штуку молнию, потом добавляю лёд и начинаю месить правым кулаком. На левый локоть я опираюсь, лёжа на полу. Монстр хлещет меня нитями, частично просаживает доспех. Удлиняю шипы и двумя мощными ударами проминаю то, что кажется головой. Туда же молнию. Добавляю коленом.
Тварь затихает.
Нити вытягиваются из бывшего человека, пытаясь сохранить остатки неведомого организма. Кем бы ни был этот кавказец, он умер. А симбионт пытается спастись.
Я вскочил на ноги и на несколько секунд завис под потолком.
Сила, мать её.
Упал на ноги и рубанул по расползающимся отросткам стужей. Шлифанул воздушным прессом, расшвыривая осколки по коридору.
Фух.
Изломанный человеческий труп, ледяная крошка, затухающие агрессивные эманации. Не знаю, что это за хищники такие, но я в шоке. Вроде и магия у них на нуле, но, сука, крепкие! Пришлось повозиться.
Нагнувшись, поднимаю меч.
И вижу барона Иванова, который всё это время наблюдал за схваткой, скрестив руки на груди и прислонившись к переборке. Вжух, скотина такая, тоже не вмешивался… Блин. Я же сам ему и приказ отдал.
— Помочь не хотелось? — вкладываю меч в ножны.
— Тогда я лишил бы тебя сладости победы, — глубокомысленно изрёк бес. — И ты бы меня возненавидел.
— Очень смешно.
— Извини, просто такое шоу. Не мог оторваться от просмотра.
Хмыкнув, я перешагнул через распростёртое на полу туловище.
— Какая обстановка на борту?
Иванов с серьёзным видом начал рассматривать стены, пол и потолок. Я вспомнил, что этот тип видит сквозь любые поверхности.
— Граф, у меня две новости. Хорошая и плохая.
— Начинай с хорошей.
— Больше некому на нас нападать. Последние выжившие заперлись в рубке на носу.
— Охренеть! Я же просил оставить механиков и мотористов!
Иванов
— Я старался. Но они какие-то злые. Пытались меня убить и покалечить. От переговоров отказывались. Собственно, это была плохая новость.
— Хм. А кто у нас в рубке сидит?
— Несколько сильных ушлёпков. Один из них — третий ранг. Что за Дары, не в курсе. Но мне не попадались мощные пирокинетики или криосы, так что можем ожидать любых сюрпризов.
— Хочешь сказать, остались только мы и они?
Иванов взял трость, прислонённую к переборке.
— Да. Именно это я и хочу сказать.
— Ладно, погнали.
Вжуху, судя по всему, надоело косплеить под скорпиона, и он принял облик здоровенной панды. Боевые возможности этой формы от меня ускользали, но вдруг я что-то не понимаю…
Я первым двинулся к тамбуру, остальные последовали за мной. Поднявшись по трапу, мы оказались у намертво задраенной двери капитанского мостика.
Ожили динамики:
— Господа, с вами говорит капитан Умаров. Если вы немедленно не остановитесь, мой геомант организует локальное землетрясение, а пирокинетик устроит пожар на верхних палубах. Мы погибнем вместе.
— Да ладно, — мне стало смешно.
— Я не шучу, — чуть менее уверенно произнёс капитан. — Давайте договариваться.
Мы с Ивановым переглянулись.
Никто не хотел оставлять мощных одарённых в живых. Это бомба замедленного действия.
— Разберусь, — сказал Иванов.
И шагнул в дверь.
Никак не привыкну к его манере просачиваться сквозь стены.
Из динамиков понеслась какая-то дичь. Вопли, маты на трёх языках, хрипы, бульканье, свист рассекающего воздух клинка, глухие удары.
Через полминуты в глубине двери раздался щелчок, что-то провернулось, и сегменты створок втянулись в переборку. Я переступил через порог.
Моему взору открылось жутковатое зрелище.
Безголовое тело во вращающемся капитанском кресле. Валяющаяся рядом голова с распахнутыми в вечность глазами. Ещё один труп в луже собственной крови — просто на полу валяется. Навигатор с отсечённой наискосок частью головы, при этом на полу валяется отрубленная кисть с пистолетом. И радист с окровавленной глазницей, из которой стекает красная струйка. Стекает по щеке и капает на грудь с подбородка. Каюта бортового ясновидящего была распахнута настежь, из неё торчала нога очередного покойника. И посреди всего этого макабра возвышался барон Иванов, который и открыл дверь с приборной панели. Сейчас мой временный союзник был занят вытиранием крови со своего меча. Для этого использовался белоснежный китель капитана Умарова.
И да, кровавые росчерки были повсюду.
Консоль, штурвал, бронированное обзорное стекло.
Даже на потолок попало несколько капель.
— Небольшой срач, — посетовал Иванов. — Жаль, у них нет горничной на борту. Впрочем, её бы пришлось убить. Недоговороспособные ребята.
— Барон, ты маньяк, — искренне восхитился я.
— Кто бы говорил, — усмехнулся бес, вкладывая меч в трость. — Я видел через переборки, как ты воевал с големами., а ведь это ни в чём не повинные идиоты со вставками.