Каратели
Шрифт:
Юлер спокойно ждал. Я опустил разделяющее нас стекло.
— Вы опоздали на десять минут, — сказал он. — Обещали быть через час.
— Я хотел, чтобы вы успели полностью закончить или отменить свои приготовления, — отозвался я.
— Могу вас поздравить, мистер Хелм. Ваша террористическая акция удалась. Вам не станут мешать. — Голос его звучал горько и укоризненно.
Это был человек плотного телосложения, среднего роста, в строгом коричневом костюме и розовой рубашке с темно-красным галстуком. Галстук был достаточно темным, чтобы сойти за консервативный в наших кругах, но рубашка
Сквозь его жесткие волнистые черные волосы начала пробиваться седина. Бакенбарды побелели почти полностью, придавая ему вид пожилого заслуженного государственного деятеля. Ничего не выражающее лицо покрывала сеть глубоких морщин — особых морщин, свойственных людям, проводящим большую часть времени в закрытом помещении. Глаза производили странное впечатление. Карие глаза с проблесками нерешительности, не соответствующей образу этого человека, тому его образу, который сложился у меня в сознании, как и розовая рубашка. Ярого крестоносца обычно отличает безоговорочная уверенность в себе. Ему и в голову не придет, что он способен ошибиться. Этот человек явно не так давно пережил сильнейшее потрясение, и я догадывался, когда. Однако, когда он заговорил, в голосе его не было неуверенности.
— Вы прогнивший человек, Хелм, — заявил он. — Мир не намерен больше выносить таких, как вы и ваши дружки. Эта страна не станет отныне потворствовать вашей деятельности, к каким бы методам ни прибегали наши враги. Мы не сможем победить, опускаясь до их уровня.
— Совершенно верно, мистер Юлер, — согласился я. — Когда увижу в следующий раз своего друга Джека Селтера по кличке Роджер, обязательно расскажу, как вы относитесь к убийству, используемому в качестве инструмента государственной политики. Думаю, на него это произведет сильное впечатление.
Странное выражение в глазах Юлера усилилось, и ответил он уже голосом, дрожащим от гнева:
— Этот человек вел себя, как взбесившийся волк! Мы не ожидали... Он вынудил нас применить силу. Мы защищались.
Я насмешливо улыбнулся.
— Примите поздравления от еще одного взбесившегося волка, сэр. Вы растете на глазах. Подобные вещи всегда делаются ради защиты. Вы этого не знали?
Юлер глубоко вздохнул и заговорил уже более спокойным голосом.
— Вы изменник, Хелм. У нас есть доказательства. Попробуйте только показаться на территории Соединенных Штатов. Мы будем ждать.
— Разумеется. Ладно, если мы все обсудили, позвольте откланяться. Я отпущу вашего мальчика сразу, как только мы окажемся в безопасности. Вижу, вы серьезно переживаете за него. Так и засыпали меня вопросами.
Юлер бросил на мужчину на переднем сиденье странный, испуганный взгляд. Казалось, он успел позабыть о существовании Грегори Коутиса. Затем оглядел женщину за рулем.
— А дама? — поинтересовался он. Поскольку вооруженных людей и баррикад поблизости не наблюдалось, а Солана-Руис со своей крошечной армией поджидал сразу по ту сторону границы, заложники, настоящие или мнимые,
— Спросите у нее, — посоветовал я. — Давайте, миссис О’Херн, скажите ему.
Кларисса заколебалась, но потом отчетливо произнесла:
— Человек, которого вы арестовали на основании вымышленных улик, а потом убили, был моим братом, мистер Юлер. Я не заложница и нахожусь здесь по доброй воле. Я намерена и дальше отправиться с мистером Хелмом. Он, по крайней мере, не фарисействует в вопросах насилия.
На мгновение в подвижных глазах Юлера промелькнула искра сильного чувства и то был не просто гнев, вызванный тем, что его провели. Тут за мной остановился потрепанный пикап с мексиканскими номерами. Мгновение спустя водитель нетерпеливо просигналил.
— Hasta lavista, мистер Юлер, — сказал я. — Миссис О’Херн, вы задерживаете движение. Поезжайте вперед, скажите мексиканскому чиновнику у шлагбаума, что мы остановимся на таможне и направляйтесь туда. Это здание по правую сторону. Остановитесь рядом с военным грузовиком.
Последовал короткий промежуток напряженного ожидания, а затем мы оказались в Мексике. Кларисса остановила вездеход на стоянке и устало откинулась на сидении.
— Господи, я чувствую себя как выжатая половая тряпка, — промолвила она, — если вы постоянно зарабатываете себе на жизнь подобным образом, я вам не завидую.
— Знаете, икра тоже поначалу не нравится, — сказал я. — Послушайте, Коутис, не вздумайте выкинуть какую-нибудь глупость. Вы же не хотите умереть после того, как война закончилась...
— Теперь это не понадобится, амиго...
Рамон Солана-Руис приблизился ко мне сзади, когда я осторожно вылезал спиной вперед из машины, сжимая в руке револьвер.
— Теперь он тебе больше не нужен, — сказал он. — Можешь отправить его домой.
Нам предстояло многое сказать друг другу, в том числе и слова благодарности, но все это не предназначалось для ушей сотрудника Юлера.
— Ладно, Коутис, выходите, — окликнул я его. Затем обвел его вокруг вездехода и остановил. — Сейчас вы получите отпускную. Но сначала я хочу перед вами извиниться и предупредить вас.
Коутис с удивлением посмотрел на меня.
— Извиниться?
Я пояснил, тщательно подбирая слова.
— Несмотря на то, что у меня нет никаких причин принимать во внимание ваши чувства, я сожалею, что вынужден был сделать это. Таковы мои извинения. Принимаете?
Он нахмурился и мгновение изучающе разглядывал меня, но не ответил. Наконец, он сказал:
— А предупреждение?
— По пути мы говорили о многих вещах. В том числе, как о важных, так и о не имеющих никакого значения. Возможно, вы спишите все услышанное на общую нереальность происходящего. Это ваше право. Но, возможно, однажды ночью вы проснетесь и задумаетесь над тем, что я вам сказал. Если такое случится и особенно если у вас возникнет желание что-либо по этому поводу предпринять, будьте осторожны. Хотя идея сама по себе не вызывает возражений. Это мой профессиональный совет, который вас ни к чему не обязывает. Ладно, прощайте.