Каратели
Шрифт:
Это явно была та самая машина, которую я пропустил, когда выезжал со стоянки дилера «Шевроле». Передний бампер успел побывать в передрягах. Неумело выправленное правое крыло закрасили белой краской не совсем подходящего оттенка. Мне припомнились собственные размышления о том, что люди Эндрю Юлера не станут использовать «линкольн» там, где сойдет и «фольксваген». Экстрасенсорные способности меня явно не подвели. Увы, того же нельзя было сказать о здравом смысле. Я так увлекся своей новой трехтонной игрушкой, что позабыл об элементарных мерах предосторожности.
Продолжать движение не имело смысла. Я уже нажал на тормоз, так что загоревшиеся сзади фары позволяли определить, где
«Хвост» проехал мимо. Внутри сидел один человек. Темные волосы, в меру растрепанные по последней моде, но не слишком длинные. Роговые очки на курносом мальчишечьем лице. Один из чистюль, от которых так и разит беззаветной преданностью и прямодушием, возможно, в прошлом обладатель ученой степени, ныне же спасающий родину от коварных предателей. Не стану утверждать, что разглядел человека в промелькнувшей машине вплоть до таких деталей, но мне и раньше доводилось иметь дело с представителями службы безопасности. Похоже, работают там исключительно лишенные чувства юмора фанатики, молодые и старые. Они слетаются туда, как пчелы на мед.
«Тебе известно — он всегда был добрым другом нашей организации», — сказал о Юлере Мак. Как и все остальное, им сказанное, фразу эту следовало понимать с точностью до наоборот. В действительности Эндрю Юлер ненавидел нас до глубины души. Он был искренне убежден, что таким, как мы, извращенцам, не место на службе прекрасного, цивилизованного и демократического правительства, для которого сам он стал чем-то вроде разящей совести. В этом отношении он сильно напоминал мне миссис Оскар О’Херн.
Долгие годы мы и сами вполне успешно следили за собственной безопасностью, но Юлер, подобно многим вашингтонским чиновникам, являл собой тип реформатора, созидающего собственную империю. Встав во главе Бюро Внутренней Безопасности, он постепенно представил себя в качестве оплота на пути тех, кто подтачивает страну изнутри. А послушать его, такие случаи сплошь и рядом. Его решительный подход к делу произвел на законодателей такое впечатление, что в конце концов длинному носу господина Юлера было дозволено соваться в укромнейшие уголки деятельности правительства, в том числе и наш, ранее для него запретный. То, что ему удалось узнать о работе Мака, лишило этого человека всяческого покоя. Существование этой службы, заявил он, есть пятно на безупречной ткани морали нации, и его должно устранить как можно быстрее.
Как полевой оперативник, я упускаю из виду все междоусобные войны нашей бюрократии, но из достоверных источников мне стало известно, что Юлер напросился на серьезные неприятности. Одолеть Мака не так-то просто: он пережил многих реформаторов-идеалистов. С тех пор наш друг Эндрю воздерживался от лобовых атак, но рутинные проверки нашей деятельности обрели зловещую окраску. Никто не сомневался, что Юлер не отказался от мысли рано или поздно поймать нас на горячем. Появление на счетах трех агентов необъяснимых крупных сумм подходило для этого как нельзя лучше.
— Некоторые лисы, прежде чем высунуться из норы, ждут, пока все утихнет, — поделился я своими соображениями с подошедшей Клариссой О’Херн. — Другие выглядывают и получают пулю.
Ее глаза расширились, и она оглянулась вслед проехавшему «фольксвагену».
— Вы хотите сказать...
— Мне очень жаль, — кивнул я. — Хотя вы тут ни при чем: вашу машину он приметил бы, даже если бы вы лежали на полу. Меня перехитрили. Думаю, этот парень состоит на службе у правительства,
— Боже мой, — беспомощно пробормотала она. — Боже, что же он, по-вашему, теперь сделает? Что делать нам?
— Как только этот парень отыщет телефон, — ответил я, — он, несомненно, сообщит, что я встретился с привлекательной дамой ростом шесть футов, разъезжающей на роскошной карете с таким-то аризонским номером. Поэтому нам стоит воспользоваться моментом и хорошенько все обдумать. Для чего предлагаю, — пока он ищет будку и монету, — совершить небольшую прогулку за город...
Глава 4
Раньше, выезжая из Санта-Фе в южном направлении, человек почти сразу попадал в дикую страну койотов и волков; сегодня город постепенно расширяет свои границы, окружая себя сумеречной зоной заправочных станций, придорожных закусочных и новых районов, которых не потерпит ни один уважающий себя волк — и даже койот. Но все-таки пустыня не отступила, достаточно проехать чуть дальше, чтобы в этом убедиться.
Оглядев зеркала, — большие внешние зеркала, на манер грузовика, давали прекрасный обзор панорамы сзади — я обнаружил, что Кларисса отважно следует за мной в своем голубом королевском экипаже, невзирая на захватывающую дыхание скорость в пятьдесят миль в час. Чуть поодаль нам составлял компанию ободранный белый «фольксваген», стараясь, по возможности, не высовываться из-за других машин. Антенны я на нем не заметил. Возможно, у парня имелась портативная рация, но я надеялся, что мистер Юлер не станет оснащать своих неизбалованных помощников столь дорогостоящей аппаратурой. Поэтому я счел весьма вероятным, что преследователя удалось оторвать от группы поддержки — отряда по борьбе с Хелмом? — и по меньшей мере пока никто, кроме него, об этом не подозревает.
Отъехав от города на несколько миль, я свернул с четырехполосного шоссе на боковое ответвление. Я проезжал здесь несколько лет назад, и тогда это была настоящая вылазка на природу; теперь же через пересохшие русла перебросили мосты, дороги успели пометить, расширить и заасфальтировать, и поездка перестала быть приключением. Тем не менее, утро выдалось превосходное — стоял один из тех дней, когда окрестности видны невероятно далеко. На наиболее высоких пиках двенадцатитысячефутовых гор Сангре де Кристо, возвышающихся у нас за спиной, лежал снег; этой зимой лыжникам повезло. Даже здесь, в низине, время от времени попадались глубокие полосы снега. В остальном равнина оставалась желтовато-бурой, за исключением разбросанных тут и там зеленых пятен пустынного можжевельника, растений, предпочитающих гордое одиночество, и потому растущих на значительном удалении друг от друга.
Я провел свой маленький, состоящий из трех машин, караван через старый шахтерский поселок и перевалил через холмы, направляясь более или менее наугад. Прокладка новой дороги несколько изменила знакомые мне окрестности. Я ориентировался по знакомому месту в следующем ряду холмов. Наконец, свернул на проселочную дорогу и остановился, чтобы открыть ворота в ограждении из колючей проволоки. Затем вновь уселся за руль, заехал внутрь и остановился, оставив место для «континенталя». Еще раз отправился закрыть ворота и на обратном пути остановился рядом с экипажем.