Каратели

Хард Леона

– Илюш прекрати, - подошла поближе, хотела пройти по коридору дальше в ванную комнату. Раздеться и принять душ перед сном. Но телом Илья перегородил дорогу, а пальцами сжал мою кисть до явных белых отметин.

Указательным пальцем второй руки я показала на голубую, вздутую вену. Он применяет ко мне не человеческую силу. Мы договаривались общаться без его генов, тем более, после того, как однажды он устроил погром после нашей ссоры.

–

Херррюш… - ответил мне. Я чувствовала вину, поэтому понимала агрессивное поведение. Если бы он с Лилей встречался в тайне от меня, я бы точно не сдержалась и пошла выкалывать ей глаза или волосы выдирать. Илья отпустил занемевшую руку, позволил уйти. Я пошла по коридору в нашу спальню за бельем. Илья следом. Взял за плечи и поставил спиной к стене.

– Объясняй пока я добрый.

– Угрожаешь? – с вызовом поинтересовалась. Молчит и кипит от злости, пальцы его грубо сдавили плечи. Его голая грудь бурно вздымалась от гнева, а мне это показалось соблазнительным. Не сдержалась от искушения, ладонями погладила крепкую грудь. Его невероятно теплую кожу. Пальцем начала рисовать невидимые узоры на его груди, задевала колечки черных волос. А его сердце забилось часто-часто под пальцами. Злится. И хочет.

Перехватил мою ладонь, не давая к себе прикоснуться и тем самым отвлечь от выплеска гнева.

– Он приглашал нас на роспись. Можешь успокоиться, он теперь занят.
– пояснила суть встречи. Видно сразу успокоился, по крайней мере глаза перестали злобно изучать. – Извини, что не сказала о встрече. Но я тебя люблю, ты же знаешь…

– Именно поэтому дал довести встречу до конца, иначе разворотил бы ресторан, -- мою ладонь перестал напряженно сжимать и позволил действовать. Руки я повесила на его плечи, обняла за шею. Прижалась к источнику тепла и носом потерлась о его щеку.

– Не злись.

Мурашки бегут от его дыхания на коже, и несмотря на мнимое спокойствие, чувствовался исходящий от мужского тела жар. Дыхание огненное и тело под ладонями горячее, а руками не касался меня, будто не достойна. Я хотела, чтобы касался. Хотела!

Крайне неуверенно взялась за платье и стянула через голову. Швырнула куда-то в темноту на пол.

Прислонилась спиной к стене, позволяя рассматривать себя. Теперь его решение. Сквозь темноту видела, как медленно рассматривал черное кружево лифчика на груди, вниз к ямке пупка. Его взгляд как перья, легкие и невесомые. Дальше опустился на трусики, к сведенным ногам.

Будто не поверил, резко поднял взгляд --

мне в глаза, потом вниз на бедра.

– Ты ахерела? – перестал шептать и повысил голос. А мне пришлось дверь из комнаты резко закрыть, чтобы приглушить разговор.
– - Чулки для этого у*бка!? Я думал ты в колготках? Ты в курсе, что когда телка сидит, отлично видно ее чертовы чулки! Я ему глаза выколю…-- размышлял, как припадочный. – Ну и как? Понравилось? Платье задрала, наклонилась и всё готово?

Словно кипящую воду в лицо брызнул. Загорелось гневом лицо от мерзких, брошенных слов. Сразу пожалела, что вообще собралась соблазнять и извиняться. Это последняя стадия маразма, я тоже не намерена терпеть грязные словечки.

– Всё! Отпусти! – руки-то по бокам от моих плеч и мешали нормальному проходу. Я развернулась, головой стараясь поднырнуть под преградой. Не дал. Опять сжал плечи, вынуждая смотреть. Хорошо в темноте не видно, появившихся слез от горьких слов.

– Херушки. Сейчас буду проверять… Уж поверь распознаю потекла ты раньше от него или сейчас от меня.

– Ты больной…совсем больной… - прохрипела, прежде чем Гектор перекрыл мой лепет своим губами. Навалился грудью и вдавил в шершавую стену, чтобы сдвинуться не смогла. Рукой обхватил за подбородок и даже, если бы захотела, не дернулась. А дальше дыхание у обоих сбилось, стало хриплым и тяжелым, особенно, когда через несколько секунду он более тихо добавил:

– Да. Больной. Тобой. И уже давно. Для тебя это новость?

А потом проверял насколько я мокрая. Мягкими губами, шершавым языком и пальцами. Уж не знаю, порадовался, насколько сильно желала его. Одного. Но больше не вредничал.

Горячий и пылкий, ревнивый. Мурашки по телу от каждого нетерпеливого прикосновения.

Вдвоем в темноте каждый раз сходили с ума. Закрывали веки и любили друг друга. Кусались или целовались? Любовью занимались или сражались за первое место кто кого сильнее «полюбит»? А его голос на ухо всегда раззадоривал на «грязные» действия. Обожала его слушать, пока Илья вонзался в тело и не всегда замечал, как до синяков сжимал ноги.

В подобные моменты мы очень откровенные и телами, и словами. Можем признаться в любви, в ревности, или хрипло стонать, боясь разбудить детей.

И бесконечно любим...любим...любим друг друга.