Караван
Шрифт:
– Кровь и секс, что может быть лучше!
Тут наступила полная темнота, и в этой темноте Таня почувствовала, что жидкость подступила к самому горлу, и ощутила её вкус на своих губах. Это был вкус крови. До Тани долетел звук флейты, и она, обернувшись на звук, увидела в углу под потолком мерцающую зелёным цветом крысу, столь сильно похожую на Добермана. Крыса играла на флейте. Таня плавала в крови, и когда беспрерывно поднимающийся уровень прижал её к потолку, она поняла, что сейчас умрёт. И вдруг всё исчезло.
Таня лежала в своей постели,
– Женька, – сказала она, протягивая руку к ночнику, – иди ко мне. Такие ужасы сняться.
Щелчок выключателя лампы в тишине спальни прозвучал как выстрел. На верхней ступени лестницы стояла Ольга Маркус. Голая. Только белые лайковые перчатки до локтей – и всё. Какие-то неуловимые черты лица изменились в её облике, и в общем-то не блиставшая красотой Ольга стала ослепительно красивой.
Страх, охвативший Таню в первые секунды, когда она увидела Ольгу, исчез, и его место заняло безумное желание любить. Ольга подошла к Тане, и медленно, с натягом, сняла перчатки со своих рук. Бросив их на ночной столик, рядом с кроватью, она раскрыла объятья и упала на Таню.
II
В этом месте река делала крутой поворот, и Вадиму пришлось изрядно потрудиться вёслами, чтобы лодку не швырнуло на скалы. Таня, сидевшая на корме, пыталась рулевым веслом помочь Вадиму, но он, похоже, её усердия не заметил, зато Таня уронила руль в воду. Они миновали пороги, и лодку вынесло на прямой и спокойный участок реки. Вадим направил лодку к левому берегу, и вскоре они причалили к песчаной косе. Жанна, сидевшая на рюкзаках на носу, спрыгнула в воду и, захватив с собой часть поклажи, направилась к лесу.
– Ух, ты! – сказал Вадим. – На том берегу медведь.
Таня обернулась, но никого не увидела.
– Врёшь ты всё, Вадим Плюш, – улыбнулась она, – хочешь меня напугать, а ничего у тебя не получится. Я смелая и ловкая.
– Ловкая, – сказал Вадим, – а руль утопила. Уж не от ловкости ли?
Он сложил вёсла в лодку и встал.
– Эх, ты! – сказала Таня. – Нашёл, чем женщину попрекать, какой-то деревяшкой.
– Деревяшка деревяшке рознь, – сказал Вадим, улыбнувшись. – Эта, например, была просто незаменима.
– Скоро вы там? – крикнула Жанна. Она была на берегу, и в ожидании Вадима и Тани сидела на песке.
Таня помахала ей рукой.
– Жанна, она кто? – спросила Таня.
Вадим обернулся и посмотрел на Жанну.
– Красивая девчонка, – сказал он. – Вообще-то она моя племянница.
– Да? – сказала Таня. – Как интересно…
– Вода тёплая, – сказал Вадим, опуская ноги в воду. – Искупаться бы.
– Ага, – рассмеялась Таня, – голышом.
Она перебралась на нос лодки и спрыгнула в воду. Они потащили лодку к берегу и дальше на берег. Тащил в основном Вадим, а Таня просто шла рядом, держась за
– Тут остановимся или дальше пойдём?
– Мне здесь нравится, – сказала Таня, отряхивая ступни. – Да и темнеть скоро начнёт.
– Это точно, – сказал Вадим. Он достал со дна лодки верёвку, один конец которой был привязан к металлическому кольцу на носу лодки, и отправился к ближайшему дереву.
– Отсюда до озёр примерно шесть километров, – продолжил он, привязывая лодку, – за два-три часа дойдём. Там есть избушка, а в ней обязательно продукты. Или вы, девушки, собираетесь все эти дни жить под открытым небом и питаться тем, что сами поймаете?
Девушки переглянулись и стали обуваться.
– Надеюсь, через эти горы нам переходить не придётся? – спросила Жанна, указывая рукой на горную гряду.
– Нет, дамы, – улыбнулся Вадим, – мы идём к их подножью.
Они шли уже третий час, и хотя тропинка была на удивление ровной для леса, Таня вымоталась полностью.
– Давайте ваш рюкзак, Таня, – сказала Жанна, когда Таня поравнялась с ней. Жанна, несмотря на длительную ходьбу по лесной тропе, выглядела свежо и бодро. Передавая рюкзак, Таня не смогла сохранить равновесие, и опёрлась о Жанну, ощутив её упругое сильное тело.
– Конечно, – сказала Жанна и широко улыбнулась.
– А вот и дом! – воскликнул Вадим, шедший на десяток шагов впереди девушек.
Дом оказался маленькой избушкой, вросшей в землю по окна, стоящей у самого подножья вертикальной скалы, уходящей в небо, и без каких-либо признаков растительности. Он как-то сразу не понравился Тане. Маленький, перекосившийся: даже отсюда, с другого края поляны, на которую они вышли, было видно, что брёвна одного из углов дома превратились в труху. Покосившаяся и провалившаяся крыша из сгнившего железа дополняла картину полной разрухи.
Вадим толкнул дверь, которая, на удивление, даже не скрипнула, и вошёл внутрь. Таня помогла Жанне освободиться от рюкзаков, и последовала за Вадимом. Внутри царил запах плесени и сырости.
– Как интересно, – произнесла Таня, оглядываясь. – Как мы тут собираемся жить?
Весь дом, а вернее, полуразвалившееся избушка, состояла из одной комнатки: как Таня определила на глаз, не более шести квадратов. И половину этой площади занимал стол, под которым копошился Вадим, доставая деревянный ящик.
– Вот! – воскликнул он, выдвинув ящик к ногам Тани. – Продукты на месте! Значит, с голоду не умрём!
– Да, не умрём, – рассмеялась Таня, смотря на перепачканное пылью лицо Вадима, – одни консервы, и потолка тут нет.
– Потолка? – переспросил Вадим, обнимая Таню за бёдра. – Потолка нет. Зато тут очень интересное место.
– Где это «тут»? – весело спросила Таня, взъерошив волосы на голове Вадима и прижимая его лицо к низу своего живота. – Имей в виду: «тут» я спать не буду.