Кардинал интернета

Быстров Андрей Михайлович

Не поворачивая головы, Корин осторожно повел взглядом вокруг. Он лежал ничком на спине, на чем-то твердом, но явно не на полу, выше. Холодное помещение с кирпичными стенами освещали неяркие электрические лампы без абажуров. Возле массивного письменного стола у дальней стены комнаты или камеры сидели двое. Одного из них Корин не видел никогда, но сразу догадался, кто это. Располагающая внешность, благородная седина, величественный наклон головы - Преподобный, святой Сандерсон-Селицкий, конечно же.

Второго мужчину Корин встречал дважды - на вилле Коллинза

и в госпитале Сент-Пол.

Корину стало по настоящему страшно. Если этот второй не считает необходимым прятаться от него, показывается открыто, значит, живым не выпустят...

Сандерсон заметил, что Корин открыл глаза.

– Привет вам, брат мой, - проговорил он глубоким, красивым баритоном, столь же благостным, как и весь его облик. Как ни странно, в его голосе не слышалось издевки.
– Меня зовут Сандерсон, Роберт Сандерсон. Братья и сестры называют меня Преподобным, но для вас это не обязательно. А с мистером Бейли вы уже знакомы. Чтобы снять лишние вопросы, скажу без обиняков: он опознал вас, как только вы въехали в Крайствилл.

Корин с усилием приподнялся и сел на каком-то ложе вроде жесткой кушетки. Боль хлынула в виски, словно кипяток из открытых кранов. Что там лежит у них на столе? А, понятно: удостоверение сотрудника ФБР на имя Джона Майлза и фотография Купера.

– Итак, мистер Майлз, - сказал Сандерсон.

– Итак, мистер Сандерсон, - передразнил Корин.
– если хотите со мной говорить, приведите в норму для начала.

– Коньяк, виски?

– Я думал, здесь не подают спиртного.

– Для вас можно сделать исключение, как для дорогого гостя.

Он кивнул Бейли. Тот извлек из шкафчика бутылку коньяка "Наполеон" (Наполеон - не название напитка, как полагают многие, а нечто вроде почетного титула). Корин выпил. Ему стало хуже... Потом - легче. Он жестом потребовал еще. Бейли наполнил бокал.

– Вот не ждал, не гадал, что придется ухаживать за этим сукиным сыном, - ухмыльнулся он, обращаясь к Сандерсону. Тот поморщился, прикрыл глаза и заговорил после паузы.

– Мистер Майлз, мы не станем спрашивать вас о том, зачем вы приехали. Это, право, предельно ясно. Но у нас есть другие вопросы. Где Коллинз? Как много ему известно и кому, кроме вас, он успел сообщить эти сведения? Где наш компьютерный диск?

– Все?
– спросил Корин, проглотив коньяк.

– Пока да.

– А какие гарантии?

Сандерсон помолчал.

– Я абсолютно не знаю вас, мистер Майлз, - начал он.
– Но разумнее будет исходить из предположения, что вы не дурак. Вы копнули глубоко и должны понимать, что просто так мы не сможем вас отпустить. Давайте попробуем взглянуть на вещи реально. Мы - не военизированная организация и не мафия, мистер Майлз, мы - люди мирные. Мистер Бейли - едва ли не единственный из нас, кто близок к вам по профессии и способности к активным действиям. Вы нужны нам. Подумайте. На одной чаше весов - ваша жизнь, на другой - свобода и деньги. Большие деньги, поверьте.

– Так, понятно, - пробормотал Корин.
– Значит, Бейли

орудовал в Нью-Йорке в одиночку...

– Что?

– Ничего, - он посмотрел на Бейли.
– Вы ехали за машиной Коллинза... Как только произошла авария, вы, очевидно, под маской полицейского обыскали машину и самого Коллинза, которого посчитали погибшим... Но диска не нашли и отправились на виллу. В сейфе вы искали другие диски, дискеты, документы... Так? Можете не отвечать, я знаю, что это так и было. Но откуда вы узнали, что Коллинз жив?

– Я продолжал наблюдение, - обыденно произнес Бейли.
– Его погрузилив медицинский автомобиль... Когда грузят труп, закрывают лицо, мистер Майлз.

– У нас мало времени, - нетерпеливо сказал Сандерсон.

Корин сжал пальцами виски - голова по-прежнему болела.

– Вы предлагаете мне сделку, - он попытался встать и не смог.
– Моя жизнь в обмен на жизнь Коллинза.

– Плюс информация и сотрудничество, - согласился Преподобный.

Это была игра, грубоватая и в сущности нелепая, с обеих сторон. Сандерсон и Бейли делали вид, что готовы сохранить Корину жизнь и вернуть свободу. Корин делал вид, что готов им поверить... Но долго ли могло сохраняться призрачное равновесие сил? Срочно требовался нестандартный ход, на болтовне далеко не уедешь.

– Боюсь, теперь даже я не сумею вам помочь, - вздохнул Корин.
– ФБР контора серьезная. Похищение Купера сошло вам с рук, но тогда была иная ситуация. А теперь, если я не вернусь из Крайствилла, он вскоре будет наводнен правительственными агентами, которые...

– Потому нам и нужна ваша информация, - пояснил Сандерсон, не дослушав.
– Мы могли бы что-то предпринять...

– Едва ли.

Улыбка Сандерсона свидетельствовала, какого он мнения о сотруднике ФБР, не подозревающем о немалых возможностях Преподобного.

– Вместе с вами, - Сандерсон поднял руку плавным жестом, наверняка отрепетированным для проповедей, - мы придумаем приемлемый вариант. Вы позвоните отсюда...

– Здесь нет телефонов, а мой разбит.

Улыбка стала шире.

– Для вас мы найдем телефон. Найдем и средства убеждения, будьте спокойны. Но стоит ли до этого доводить?

– Не скрою, - сказал Корин, - умирать мне не хочется, равно как и пробовать на вкус ваши средства. Но без гарантий я не отдам ничего, хоть на куски меня разрежьте.

Сандерсон кивал в такт его речи. Поведение Корина отлично укладывалось в схему, намеченную этим великим знатоком человеческих душ. Преподобный был уверен, что в главном он победил, а то, что осталось - мелочи, тактика.

– Какие гарантии вас бы устроили?
– спросил он.

– Письмо. Я напишу письмо с изложением всего, что знаю о вас и о Крайствилле, включая Купера, - Корин намеренно не уточнил, что именно ему известно о судьбе компьютерщика (на самом деле практически ничего).
– Я отправлю его по почте, но не из Крайствилла, а из Гринвилла. Согласен ехать в наручниках, пусть Бейли сопровождает меня и сам опустит письмо.