Каре для саксофона

Привалов Михаил, Иванова

По приколу мужика своего с другим на пляже попутала, завизжала как пилорама по утру, на другую бабу налетела, чуть нурло ей не поправила. С полицией разнимали. Потом каялась. Из наших чувачки оказались, по тихой откупился. Смешная баба. На кой курьер её с собою притащил?

– Умный, вот и притащил. С такой понты стелить - самое то. Кто подумает, что конкретный человек посылку везёт?
– пояснил Олег Петрович.
– А с ним проблем ещё не было. Если б Макс его не засветил...

– Да, слышал я, Еву полдня два парня разыскивают - знакомые её, - добавил Буркалыч. - Сергей! Запись мне с камеры саксофона, - приказал Олег Петрович.

Когда пошла запись в режиме онлайн, все замерли, не ожидая

увидеть и услышать то, что они увидели и услышали. - Макса сюда, срочно! Запись была не идеальной: сначала Ева держала саксофон в руках, играя на нём, а потом положила на стол. Но этого было достаточно. Когда Еву везли из Ниццы в Монако, Олег Петрович уже отдал приказ Буркалычу стать теперь её тенью.

Увидев Еву на видео, а затем узнав Анну, Макс схватился за голову:

– Во, я урод! С кем связался! - Ну, что эта лярва - твоя? Да?
– негодовал Олег Петрович.

– Да, она тебя, лоха, ещё в ресторане срисовала,

– усмехнулся Антон.

– Всё, я тебя гарантийки лишаю. Будешь в подчинении у Антона и Сергея капусту стричь, а за большие бабки шкурой рисковать. Гимназистка!
– сказал, как отрезал Олег Петрович. Они стали прослушивать запись вновь. Речь зашла о Еве. - Какая выдержка! Какое воспитание! Ни одной слезинки! Уважаю, - прокомментировал Сергей. - Если я позволю сглотнуть стёб этих придурков над девочкой, то через короткое время придётся сглатывать собственные зубы. Она под моей защитой, - сказал Олег Петрович, и его голос немного дрогнул. - Да, грязь нужно вычищать, иначе замучает дизентерия. Аккуратно, без общественного резонанса устроим им утренник в гестапо?
– спросил Антон у Олега Петровича. - Безусловно. - Олег, отпусти, прошу! Я найду и курьера, и Анну!
– почти закричал Макс.

– Не верещи как баба. Лучше собери в мыслительном порыве остатки спинного мозга и вспомни, что ты там начирикал, когда кувыркался на койке с этой биксой, - обратился Антон к Максу.
– Подробности давай, всё до мелочей. Максим по деталям стал вспоминать, что спрашивала и говорила Анна.

– А ты, Макс, случайно перед носом у неё родословной ксивой не размахивал? Может, адресок черканул? На чифирь не зазывал? Уж мы бы ей баланды-то не пожалели, - с усмешкой сказал Сергей.

– Сумку эта кошка забрала. Если груз там был, то она этому Хиндли ни беса не отдала - кинула, либо груза там не было. Раз. Судя по записи, курьер им не достался. Два. Тогда где он? Либо кранты ему, либо отлёживается где-нибудь, либо в лазарете, - анализировал Олег Петрович.

– Перстень - твой подарок - с Евы сняли, гады! Шняга какая-то, - добавил Максим.

– Для Евы у меня изумрудов хватит. А эти мелочью не брезгуют, перстенёк-то краплёный.

– Не такая уж мелочь, - вступил в разговор Антон.
– Именной как-никак, в России многие бы хотели такой перстенёк носить не снимая.

– Всё, не пыли. Ты узнай мне, кто этот Хиндли - жиган или фраер. А я решу, как карты бросить, - ответил Олег Петрович.

– А кто такой Михаэль, о котором так много базарят?
– спросил Сергей.

– Знаю, кто. На турнир покерный приехал. Посмотрим, какой он игрок!
– ответил Олег Петрович.
– Запудрил молоденькой девочке мозги, а её теперь прессуют из-за него. Это чисто его проблемы, зачем Еву подставил? Но и ты, Макс, не для неё. Облажался в конец! А девушка - то, что надо. Признаю, не достоин ты её. - Что там за водоросль Еве угрожала? Сэм, кажется? Я ему сам грабли обломаю, на перо поставлю, будет кровью кашлять!
– опять завёлся Макс.

– Не шамкай попусту, а то я тебя очень расстрою, - предупредил Олег Петрович. Какой-то важный звонок заставил его спешно покинуть комнату.

– Антон, мы уезжаем, - вернувшись, быстро сказал Олег Петрович.- Сергей и Макс, ждите здесь

моих распоряжений. И они куда-то уехали.

"Бриллиант - тот же камень, только бьют по голове не им, а за него"

Обратный путь налегке пролетел незаметно. Подплыв к Димкиной яхте, я приставил ухо к днищу. На яхте прослушивалось движение, значит, на ней находились люди. Выбор был небольшим: стрелка барометра лежала на нуле, все равно нужно всплывать. Я вынырнул у кормового трапа. На палубе никого не было. Осторожно поднявшись по трапу и сняв уже бесполезное оборудование, я подошел к входу в трюм, около которого стояли канистры с машинным маслом, снизу из глубины раздавалась французская речь. "Профилактика двигателя", - успокаивающе пронеслась мысль. Димки на борту не было. Французы не удивились моему "пришествию", хозяин их предупредил. Коротко расспросив, как разыскать Centre Hospitalier Princesse Grace на Avenue Pasteur, я переоделся и покинул яхту.

Госпиталь находился недалеко, поэтому я нашел его без труда. Стеклянные двери автоматически открылись, учтиво приглашая внутрь. Просторный холл скорее напоминал дорогой отель, нежели больницу, но персонал в халатах различного цвета подчеркивал медицинскую направленность учреждения. В регистратуре, ознакомившись с моими документами, сообщили, что Виктор Онищенко находится в реанимационном отделении и вежливо попросили подождать доктора. Через несколько минут появился высокий краснощекий здоровяк в легком медицинском костюме цвета морской волны и направился ко мне. После короткого приветствия и объяснения, кем приходится мне пациент, доктор без недомолвок начал:

– Состояние критическое. В результате обильной кровопотери пациент находится в постгеморрагическом шоке. Проводим искусственную вентиляцию легких и переливание крови. Главное в настоящий момент -поддержать сердечно-сосудистую и дыхательную системы, но положение очень серьезное.

– Доктор, конечно, может быть рано, но скажите, какие прогнозы?
– поинтересовался я.

– Да, о прогнозах можно говорить дня через два-три, а в целом мозг не пострадал, организм крепкий, я думаю, выкарабкается. Важно, что вовремя доставили, еще бы полчаса - и все было бы бесполезно. Ну, а теперь поборемся, - оптимистично закончил здоровяк.

– Надеюсь, что все будет хорошо. Спасибо!
– произнес я, крепко пожимая руку врачу.

– Это наша работа, - завершил диалог доктор и направился к дверям.

Уточнив, как по телефону можно получить справку о больном, я покинул госпиталь.

Быстро поймав такси, я обратился на русском к водителю, француз не понимал ни слова, это было кстати: можно спокойно говорить по телефону. Перейдя на его родной язык, я с ним договорился. В Ниццу, где находилась ячейка, я решил ехать, не откладывая. Мне было неизвестно, удалось ли узнать бандитам эту информацию. Надо было спешить. По дороге я связался с Александером и просил меня подстраховать, когда буду забирать содержимое камеры хранения на железнодорожном вокзале - находиться рядом, но не вмешиваться, если не будет необходимости. Ева трубку не брала. "Только бы Димка не проболтался", - подумал я, мне почему-то очень хотелось услышать ее беззаботный и веселый голос. Подъехав к вокзалу, я отпустил такси, встретился глазами с Александером, они с Алексом о чем-то увлеченно беседовали, стоя прямо у входа в зал. Войдя внутрь, я уверенно подошел к нужной ячейке, набрал код, дверка, освободившись от замка, приоткрылась. Я извлек из полости полупустую спортивную сумку средних размеров и направился к выходу. На вокзальной площади я вновь взял такси и поехал в отель. До выезда из города на некотором удалении нас преследовала черная "BMW", а затем и она исчезла, значит, "хвоста" не было.