Каре для саксофона

Привалов Михаил, Иванова

У отеля, расплатившись с немногословным водителем, я поднялся в номер и плотно закрыл за собой дверь. Оставшись наедине, я, наконец, решил изучить содержимое сумки, которое, со слов умирающего Виктора, ставило под угрозу его семью. Расстегнув молнию, я достал папку с документами, кожаный мешочек, туго перехваченный шнурком, и пачку евро, завернутую в листок, на котором были записаны какие-то расходы. Я развязал шнурок и высыпал содержимое на стол. Невообразимое количество бриллиантов заискрилось всеми цветами радуги, играя в лучах дневного солнца. Все встало на свои места,

теперь было понятно, чем рисковал белорус, не передай он адресату груз.

Вдруг, смотря на эти камни, я отчетливо осознал всю опасность своего положения. Бандиты, напавшие на Виктора, вряд ли остановятся. Возможно, они, запугав на яхте Димку, узнали про меня и активно разыскивают, а ведь рано или поздно найдут. "Кто такой Олег Петрович? Почему он Еве подарил кольцо? Что делать дальше?" - задавая себе эти вопросы, я набрал телефон Евы, он снова не ответил. Я позвонил Кратову, на том конце Димка, сгорая от любопытства, набросился на меня с вопросами:

– Ну, как вы там? Что с Виктором?

– Все нормально, Виктор в больнице. Ты лучше скажи, что с бандитами?

– А чего?.. Они залетели на мою яхту, дескать, где беглец, и знаю ли я его? Я тупо сказал, что нет.

– А про меня что-нибудь спрашивали?

– Нет, тебя они вообще не видели, а я сказал, что какой-то мужик забежал на яхту, схватил баллон и прыгнул в воду. Я предложил вызвать полицию, но они отказались, сославшись на то, что дело семейное и они сами разберутся. Потом обошли яхту и ушли.

– Здорово. Слушай, звоню постоянно Еве, она не берет трубку. Ты встречался с ней?

– Да, как и договаривались, я забрал ее из Казино и отвез в банк к Изабель. Она открыла счет и ушла.

– Одна?

– Да. Михаэль, не переживай ты так, оставила телефон в отеле и загорает где-нибудь на пляже.

– На нее это не похоже. Ладно, позвони ребятам, может, кто чего подскажет, а вечером увидимся, будь на связи.

Я убрал содержимое сумки в сейф. Димкина информация о бандитах обнадеживала, мой след ими был потерян, теперь нужно срочно связаться с Гаровским. "Девочка моя, где же ты, солнышко", - подумал я о Еве и снова стал набирать ее номер. На удивление, пошли длинные гудки, наконец, я услышал спокойный голос Евы. "Слава богу, с ней ничего не случилось", - мелькнула в голове мысль. Я не стал ее ни о чем расспрашивать, а просто попросил номер телефона Олега Петровича, она продиктовала цифры, и мы договорились о встрече.

– Слушаю вас!
– ударил в ухо чем-то взволнованный голос Олега Петровича.

– Это Михаэль, мы вчера разговаривали на презентации яхты, ваш номер мне дала Ева, - представился я.

– Если вы по поводу вчерашнего разговора, молодой человек, то я многие слова забрал бы обратно.

– Нет, я предлагаю забрать нечто материальнее слов, что вы, похоже, потеряли.

– Где мы можем увидеться?
– быстро, видимо догадавшись, спросил Олег Петрович.

– Я буду ждать вас в отеле, - и хотел произнести название, но Гаровский сухо перебил:

– Я знаю, буду через пятнадцать минут, предупредите администратора.

Через четверть часа в дверь

моего номера постучали, это был Гаровский. Молнии в его глазах, сверкавшие на яхте, исчезли, лицо было спокойным и добродушным. Он вошел в номер и сел в предложенное мною кресло, положив рядом с собою трость.

– О чем вы хотели поговорить, Михаэль?
– с некоторым напряжением в голосе прервал паузу Гаровский.

– Речь пойдет о Викторе Онищенко, - спокойно ответил я, видя, как лицо Олега Петровича от удивления вытянулось, и он даже слегка привстал с кресла.

– Что с ним?
– взволнованно спросил он.

– Он в больнице, в очень тяжелом состоянии, врачи борются за его жизнь.

– Как он туда попал?
– спросил Гаровский, и я рассказал, что произошло утром.

Во время рассказа Олег Петрович не проронил ни слова, он внимательно слушал и иногда гладил колено, видимо, доставлявшее хлопоты. На пальце его руки я увидел перстень с зеленым камнем, через который просвечивалась корона - такой же, как у Евы. Но когда я упомянул, что Виктор назвал мне номер ячейки и код, Гаровский напрягся, как пружина.

– Почему он доверился вам?
– вдруг спросил он.

– У него не было другого выхода, - ответил я, открывая сейф, и, достав оттуда сумку, поставил ее на стол перед Гаровским.
– Он просил передать ее вам лично.

Олег Петрович вскочил с кресла и судорожно попытался открыть заевшую молнию, наконец, это у него получилось. Он вытащил папку с документами и, быстро пробежав глазами несколько первых страниц, бросил ее на стол. Затем он вытащил кожаный мешочек и, аккуратно опустив его на стол, начал развязывать шнурок. Высыпав несколько искрящихся бусин, взял одну и, положив на ладонь, поднес к глазам.

– Михаэль, посмотри, какая огранка - прелесть!
– рассматривая камень, по-дружески, перейдя на "ты", произнес Олег Петрович, и лицо его просветлело.

– Олег Петрович, я не особенно понимаю в бриллиантах.

– Можно просто Олег. Ты не представляешь, что сделал для меня, юноша. В этих камушках сотни миллионов евро, и я не хочу быть неблагодарным. Проси чего хочешь. Хотя, чего я тебя спрашиваю, ты же ни черта не попросишь. А, ладно, сам чего-нибудь придумаю, по крайней мере, обещаю, теперь ни в чем нуждаться не будешь, - ссыпая камушки обратно в мешочек, по-отечески заключил Олег Петрович и продолжил в том же тоне: - А за вчерашний разговор - извини, ошибся я по-стариковски.

Гаровский неспешно сложил все обратно в сумку, взял трость и, учтиво попрощавшись, направился к двери. Я вышел за ним в коридор и, несколько ошарашенный, смотрел ему в след.

"Счастливей в мире нету грёз, чем жизнь в отсутствии угроз!"

Только выйдя из ванной, Ева вспомнила, что ещё в

банке отключила телефон, чтобы не отвлекаться на вызовы. Как только он стал доступен, раздался звонок.

– Да, - стараясь говорить спокойно, ответила Ева.