Карл Ругер. Боец
Шрифт:
А рядом с ней навстречу Карлу шла другая молодая женщина. Высокая и стройная, она была настолько похожа на свою мать, что у него сжалось сердце, потому что на мгновение ему показалось, что это Стефания вернулась к нему из тех краев, куда уходят для вечной радости счастливые души невинных жертв Хозяйки Пределов.
Впрочем, Валерия, несмотря на все свое сходство со Стефанией, была все-таки другой. И дело не в том, что ее черные, как ночь, волосы были заплетены во множество тонких косичек с вплетенными в них серебряными и золотыми цепочками, и не в том, что Стефания никогда не надела бы такого ярко-алого,
– Добрый день, – сказал Карл, чтобы не затягивать молчание. – Разрешите представиться, сударыня, Карл Ругер, к вашим услугам.
– Здравствуйте, герцог. – У женщины был высокий с носовым оттенком голос, в котором отчетливо слышался какой-то призвук, похожий на горловой клекот. Голос был необычный, непохожий на голос Стефании, но по-своему красивый. – Я банесса Валерия Трир. Ваша жена пригласила меня в гости.
Великолепно, с уважением отметил Карл, два удара, и оба без промаха.
– С вашего позволения, банесса, – спокойно парировал он, с удовлетворением отметив, что Дебора приняла удар, не дрогнув, – я еще не имел чести принести присягу боярскому собранию, как того требуют закон и обычай, поэтому, если вам так угодно, называйте меня графом.
Он улыбнулся и сдержанно поклонился. Объяснять, что Дебора ему все еще не жена, он не стал. Валерия наверняка знала об этом и сама.
– Надеюсь, вы отобедаете с нами? – спросил он.
– Да, Карл, – вместо гостьи откликнулась Дебора. – Банесса останется с нами обедать.
Улыбка не сходила с ее лица, но Карл чувствовал, что Дебора взволнована и ее внешнее спокойствие балансирует над пропастью боевой трансформации. Валерия тоже улыбнулась – сначала Карлу, а затем Деборе. У нее была красивая улыбка, но Карл предпочел бы что-нибудь более теплое.
– Здравствуйте, герцог, – сказала Валерия, как если бы только что обнаружила присутствие Людо.
– Здравствуй, девочка, – как ни в чем не бывало улыбнулся ей в ответ Табачник. – Я вижу, ты времени зря не теряла.
– Время… – усмехнулась Валерия. – Вы как-то говорили, дядюшка, что время стоит денег, – не так ли?
– И пахнет кровью, – кивнул Людо. – Да, я так говорил… Меня ты тоже пригласишь на обед? – спросил он Карла.
– Ты не нуждаешься в приглашении, Александр. Мой дом – твой дом. Так, кажется?
– Взаимно, – поклонился Табачник.
– Один человек, – безмятежным тоном сказала поднимавшаяся по лестнице Валерия, – рассказал мне, как вы стали графом. Не знаю, правда ли это, но, если верить его рассказу, многие мужчины и женщины заплатили за это своей кровью.
– Назовите мне имя рассказчика, банесса, – сухо ответил на ее третий удар Карл. – И, возможно, я пойму, о чем идет речь.
– Леон из Ру. – Женщина, которой должно было быть за тридцать, но выглядевшая, как семнадцатилетняя
– Ну что ж, – сказал Карл рассудительно, – министр – один из немногих людей, кто знает эту историю так, как рассказал ее ему я сам, то есть так, как все случилось на самом деле. Вы можете ему верить, банесса.
– Вы ни о чем не сожалеете, граф, не так ли? – Ее голос заставлял дрожать нервы, но Карл умел держать лицо и в более сложных ситуациях.
– Никогда не делайте ничего, банесса, – ответил он, – о чем пришлось бы позднее сожалеть. Совесть – плохой советчик на войне и на охоте.
– Благодарю вас, граф, – улыбнулась ему Валерия. – Вы позволите называть вас отцом?
– Вам не нужно спрашивать моего позволения, Валерия, – серьезно ответил Карл. – Коли я ваш отец, то таково, стало быть, и мое прозвание. А теперь прошу меня извинить. Мы с герцогом покинем вас ненадолго.
Он поклонился дамам, успев поймать полный нежности и сочувствия взгляд Деборы, и увлек Людо в переход, ведущий в оранжереи.
– Извини… – сказал Людо, когда, молча пройдя узким коридором, они оказались среди сухих стволов и сучьев умершего в небрежении зимнего сада. – Извини, – сказал Людо, – я должен был тебя предупредить.
Вероятно, он ожидал резких слов, однако не дождался. Карлу ли было корить друга? И за что?
– Как это возможно? – спросил он.
– Она осталась жива, – пожал плечами Табачник. – Все умерли, а она нет.
– Это я уже понял. Продолжай, пожалуйста.
– Карл!
– Рассказывай, Людо. – Оставлять женщин надолго вдвоем Карл не хотел.
«И где, демоны их побери, остальные? – подумал он с необычным и, следовательно, непривычным раздражением. – Где?»
– Я и рассказываю, – пожал плечами Людо. – Пришла чума. Все умерли, и она осталась одна.
– Ей было одиннадцать месяцев, – напомнил Табачнику Карл, уже догадывавшийся, что услышит дальше.
– Да, – сказал медленно Людо. – Да, я помню. Но понимаешь, Карл, годовалый ребенок действительно не может выжить один. А вот орлан может. Это уже взрослая птица, я хочу сказать, и врагов у нее мало… Однажды ночью ко мне пришел бан [2] Конрад Трир и привел за руку маленькую девочку.
Он помолчал секунду, давая Карлу возможность осмыслить услышанное или предлагая задавать вопросы, но тот все понял сразу, а вопросы, по его мнению, задавать было рано.
2
Феодальный титул (в данном случае).
– Я не знаю, что тогда произошло в Лиссе, – сказал Людо, не дождавшись реакции Карла. – А Валерия ничего не помнит или говорит, что не помнит. Но я могу предположить. Чума оборотней не берет, меня, кстати, тоже. Вероятно, однажды она осталась одна… и тогда… Как ты понимаешь, это только мои домыслы. Но то, что это Валерия, я понял сразу. Никто, кроме нее, не мог быть так похож на Стефанию.
– У Герров были в роду оборотни?
– Не знаю, – снова пожал плечами Табачник. – У нас не принято обсуждать такие вещи. Но я все проверил. Здесь, в слободке, живет одна ведьма. Она чувствует кровь.