Карнавал страха
Шрифт:
– Я не жандарм, – бормотал он, поднимая брови. – Тела, кости, кровь…
Оттолкнувшись от дерева, он оглянулся на свет между деревьями.
Брови мага снова взметнулись в изумлении. Теперь, когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел не меньше семи других могил под деревьями. Холмики уже скрывала трава, но это все равно были могилы. Холодный пот залил лицо Моркасла, и он стал оглядываться, чтобы понять, сколько же могил было вокруг. Глаза буквально вылезли у него из орбит – кругом были холмики захоронений.
– Черт возьми! – воскликнул он, приникая снова к дереву. – Черт возьми!
– Что
– Тут есть еще, – крикнул он, возвращаясь бегом к товарищам. – Лес полон могилами.
Гермос поднялся с колен и, отряхивая руки, бросился навстречу магу. Изумление исказило его черты.
– Посмотри! Вот! Вот! И вот! – показывал Моркасл во все стороны.
Гермос похолодел и, взяв один из кинжалов Марии, ринулся в лес. Добравшись до ближайшего холмика, на который показывал Моркасл, он встал на колени рядом с ним и начал рыть ножом землю, потом взял другой рукой второй нож и стал копать двумя. Рыхлая земля хорошо поддавалась. Вскоре кинжал наткнулся на что-то твердое. Отбросив нож, Гермос принялся работать пальцами. Запах гниения ударил ему в ноздри.
Еще одно тело.
– Великий Кин-са! – прошептал великан.
Моркасл, стоявший рядом с великаном, вглядывался в яму широко открытыми глазами, потом он отступил назад, судорожно глотая.
– Надо больше света, – выдохнул он.
Маг вернулся к могиле Панола и Банола, помог Марии встать и взял фонарь. Они вдвоем вернулись к новой могиле. Когда они подошли к великану, Гермос уже откопал голову трупа.
– Здесь тоже есть шрам, – пробормотал он, показывая на полусъеденное червями лицо. Левую истлевшую щеку прорезал уродливый рубец, кривя губы в уродливой усмешке. Гермос повернул голову покойника, приподнял на затылке волосы и обнаружил уже знакомый срезанный кружочек кожи.
– И сколько времени уже все это продолжается? – спросил Моркасл.
– Сколько здесь могил? – спросила Мария, вглядываясь незрячими глазами в окружающий лес, как будто что-то могла увидеть в нем.
– Сотни, – покачал головой Моркасл.
– Значит, он убивает уже многие годы, – заметила Мария голосом, холодным как железо. – Артисты Карнавала приходят и уходят. Они показывают свои номера, а потом исчезают. Я всегда думала, что они отправляются на другие карнавалы и ярмарки. Но теперь я начинаю думать, что многие из них погибли.
Гермос встал, было заметно, что великан в настоящей панике. Он забрасывал могилу землей, не переставая молиться своим богам.
– Уверен, что Кукольник должен был заметить, – произнес Моркасл.
– Да, – холодно согласилась Мария. – Уверена, что должен был.
Глава 3
Мужчина нервно вытер тяжелые ботинки о деревянный настил перед входом в Карнавал, потом поднял факел, и взгляд уперся в большую повозку. Когда-то, в те времена, когда Карнавал переезжал с места на место, ее использовали для перевозки животных. Хотя сооружение покрывало множество слоев краски, верхний из которых был черным и блестящим, до сих пор можно было прочитать надпись, когда-то выведенную на стене вагончика, – Экзотические слоны из Кандриллы. Сохранилась и массивная железная клетка, построенная с внешней стороны черных безглазых стен. Огромные
Сзади к вагончику было пристроено множество клеток и хибарок разной формы и величины, и внутри жилище владельца Карнавала, очевидно, должно было быть похоже на бесконечно темные и мрачные катакомбы.
Тяжело вздохнув, человек постучал по черной двери, внутри послышался скрип дивана, торопливые шаги, и дверь открыли. На пороге черной комнаты в черном доме появилась фигура в черном. Отсвет факела тут же вспыхнул в его блестящих глазах.
– Ага, – проговорил Кукольник, слова тяжело упали в ночной воздух. – Рад приветствовать того, кто проделал такой долгий путь из города.
– Да, – кивнул человек. – Мне сказали, что ты хотел меня видеть.
– Верно, – подтвердил Кукольник, распахивая дверь пошире и делая жест, приглашающий человека войти.
Над горизонтом уже нехотя вставало солнце, когда Моркасл, Гермос и Мария начали карабкаться по косогору к Карнавалу. Великан нежно поддерживал слепую под руку, а ее невидящее лицо было устремлено к земле. Их путь пролегал через высокую траву и вереск, которые пахли медом и свежестью, что, естественно, было гораздо приятнее гнилого и затхлого запаха болота. Впрочем, ни один из троих не замечал перемены, ибо мысли их по-прежнему были прикованы к гибели Панола и Банола и лесу могил, обнаруженному неподалеку от Карнавала.
– Я до сих пор не могу поверить, – произнес Моркасл уже в третий раз, отирая пот со лба дрожащей рукой.
– Да, в это трудно поверить, – согласилась Мария, покрепче вцепляясь в руку великана.
– Я имею в виду, что там сотни…, сотни могил, – продолжил Моркасл. – Даже если бы он убивал каждую ночь по человеку, это заняло бы у него не меньше года, чтобы наполнить целый лес мертвыми телами.
Мария покачала головой:
– Больше. На некоторых могилах уже выросли не только трава, но и кусты, значит, прошло три-четыре года.
– И его никто никогда не поймал, – добавил Моркасл с содроганием. – Наверное, и у нас нет никаких шансов.
Мария поправила пуговицу на блузке:
– Мы найдем его. Зло само выходит наружу.
Гермос остановился как вкопанный, потрясенно глядя на слепую.
– Именно так говорит Кин-са!
– Лошадиный бог? – пробормотала Мария. – Думаю, я слышала это в сказке, которую мне читал отец. В сказке про Зайца связанные уши.
– Мне тоже необходимо ее прочитать! – объявил Гермос.
Наконец троица достигла вершины горы в нескольких метрах от лаза в заборе. Теперь низина расстилалась у их ног.
Моркасл старался попадать в ногу с великаном.
– И зло и добро – они снаружи. А потому – есть ли у нас шансы?
Мария уже открыла рот, чтобы ответить, но остановилась и прислушалась. Вдали раздавался, нарастая, какой-то гул.
– Что это за шум? – спросила она.
Моркасл повернулся в ту сторону, откуда раздавались непонятные звуки. Они явно слышались со стороны дороги, ведущей в Л'Мораи.