Каро
Шрифт:
Боль огнем вспыхнула в плече. Тобиас непонимающе уставился яркое оперение стрелы и схватился за древко, липкое от горячей крови. Широкие спины стражи заслонили его от только что восторженно кричащей толпы, сейчас шевелящейся в панике. Его схватили за здоровое плечо и потащили прочь с балкона, где он только что произносил речь.
— Лекаря! — закричал Аулус, силой усаживая его на стул.
Слабость и дурнота навалились противной тяжестью, комната начала расплываться. Застонав, Тобиас завалился на бок и потерял сознание.
Глава 13
— Мой
— М-м, — прохрипел Тобиас. — Помоги мне встать.
— Вам нельзя вставать, мой господин! — зачастила Сьерра. — Стрела была отравлена, лекарь велел вам лежать.
Отравленная стрела. Кто-то пытался его убить. Кто-то посмел покуситься на жизнь Наследника!
— Помоги мне встать! — рявкнул, или, скорее, попытался рявкнуть Тобиас.
Он должен разобраться с тем, кто выпустил в него стрелу перед глазами многолюдной толпы в день представления его невесты. И речь здесь не идет о том, что невесту он терпеть не может, и о свадьбе думает, как о самом страшном дне в его жизни. Речь идет о том, что наглец намеренно выстрелил в него в такой день, чтобы унизить его и род Торр, показать, что не боится и презирает власть. Если бы его хотели только убить, сделали бы это когда угодно — да хоть бы и вчера, когда он пьяный купался в фонтане.
— Вам нельзя вставать, мой господин, — повторила каро. — Лекарь…
— Ты должна слушаться меня, а не лекаря! — Тобиас оторвал голову от подушки и оперся на трясущийся локоть здоровой руки.
— Мой господин…
— Знай свое место, рабыня! — совсем потерял терпение Тобиас. В ответ Сьерра промолчала и только упрямо отступила на шаг от его постели.
Хрипя ругательства, Тобиас спустил ноги с кровати, и поднявшаяся до горла дурнота чуть не свалила его обратно. С досадой пощупав перевязанную руку, которую тянуло болью, он оттолкнулся здоровой рукой от спинки кровати и встал. Чтобы тут же мешком позорно упасть на пол, не сделав и шага. В ушах зашумело, все тело пронзило болью, и Тобиас едва почувствовал, как тонкие руки обхватили его сзади, чтобы с третьего рывка затащить обратно на кровать.
— Позови Фола, — морщась, простонал Тобиас.
Хлопнула дверь, и он провалился в мутное забытье.
— Фимер, — прошептал Тобиас, придя в себя от того, что кто-то перевязывает его рану.
— Тише, лорд, — сказал лекарь и, закончив перевязку, протянул ему пузырек. — Выпейте. Яд все еще в вашей крови.
Тобиас послушно выпил тягучую кислую жидкость и откинулся на подушки.
— Где Фол?
— Не могу знать, лорд.
— Я же просил эту тупицу позвать Фола! — сквозь зубы проговорил Тобиас.
— Не орите, Наследник, — от двери простучала трость, и перед
— Когда вернется, сразу пришлю, — спокойно ответил Фимер, собирая бинты и вставая.
— Не надо. Мне достаточно рабыни, — вмешался Тобиас.
— Наследник, вы больны. Какая рабыня…
— Меня что, вообще никто не слышит?! — закричал Тобиас. Крик лишил его последних сил, едва снова не отправив в забытье.
— Я оставлю вам успокаивающие капли, — укоризненно посмотрев на Фола, Фимер поставил на его тумбочке еще один пузырек. — И вернусь вечером. Если будет необходимо, пришлите за мной раньше.
Фимер вышел, а Фол, недовольно пыхтя, сказал:
— Стрелявшего поймали. Казнь сегодня на закате.
— Я должен присутствовать.
— Вы себя вообще видели? — прямо спросил Фол. — Хотите заявиться к эшафоту и свалиться в обморок на глазах у всей Криады?
Тобиас сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять бешенство, кипящее внутри.
— Кто это был?
— Сумасшедший, кричавший нелепые лозунги против рабства. Очередной безумец. О нем позаботится палач и без вашей помощи. Все, что вы должны сделать — встать на ноги к свадьбе.
— Что говорит отец?
— Слова Наместника я вам и передал. Лежите и не дергайтесь, пока не поправитесь.
— Я понял. Иди.
Фол не сдвинулся с места.
— Я против того, чтобы с вами сидела эта рабыня.
Тобиас кинул убийственный взгляд на управляющего и удержался от резкости, которая так и просилась с языка.
— Я понял тебя, можешь идти.
— Упрямый мальчишка, — раздраженно пробормотал Фол, стуча тростью к выходу и даже не понижая голоса. Дверь снова хлопнула, на этот раз оглушительно.
Тобиас уставился в потолок. Собственная слабость бесила. Еще больше бесило то, что отец не позволил ему даже присутствовать на казни преступника. Будто он совсем беспомощный. Олдариан вместе с Фимером могли на пару часов поставить его на ноги, а уж потом рассусоливать с ним это глупое лечение. Но вместо этого его заперли во дворце, как какого-то несмышленыша! Его мнения никто не спросил. Да что там говорить, даже рабыня не хочет слушать его!
— Налей мне воды, — велел Тобиас, не поворачивая головы.
Звякнуло стекло, зажурчала вода. Тобиас приподнялся, когда тонкая рука поднесла стакан к его губам. Он сделал пару глотков, когда рука каро дрогнула, и на грудь Тобиаса плеснулась вода.
— Сьерра! — Тобиас упал на подушки и стиснул зубы.
— Простите, мой господин! — она схватила с тумбочки влажное полотенце, которое прикладывала к его лбу до пробуждения, и прислонила к промокшей сорочке. Глаза, спрятанные за челкой, блеснули.