Касание

Авис Александр

– Но Полина надавила на вас, пригрозив прекращением дальнейших общений и встреч с ребёнком. Разве это не проявление инстинкта? Если бы не страх перед её угрозой, пусть даже и сказанной, якобы, всерьёз, вы бы вскрыли при ней контейнер?

– Не совсем так. Я понимал, что её шантаж не принципиален, потому что не раз слышал его и прежде. Но её слова словно придали мне уверенность, чтобы открыть контейнер в тот момент, потому что я сам уже в душе желал это сделать.

– Это было любопытство или что-то другое?

– Нет, это было не просто любопытство. Я не собирался изначально даже и прикасаться в тот день к привезённому экспонату. Думал, вот, наконец, груз доставили, теперь можно спокойно идти по домам, хотя и было интересно, ради чего весь сыр-бор. Но когда Полина выдала своё требование, что-то вдруг вспыхнуло в моём сознании.

У меня даже мурашки пошли по спине. Я понял, что это знак. Знаете, что это такое? Это когда понимаешь – сейчас или никогда. Именно в эту минуту как раз и совершается что-то грандиозное, которое не укладывается у тебя в голове. А рабочие поставили контейнер вертикально, потому что на нём так и было указано: «Вскрывать в вертикальном положении». Ящик в два метра высоты был замурован на совесть, поэтому пришлось изрядно с ним повозиться. Полина всё время находилась поблизости и наблюдала, как я покрывался потом. Напоследок осталось освободиться от чехла из какой-то странной ткани, похожей на фиолетовую бархатную гардину. Я прислонил экспонат к свободной стене и принялся искать способ снять чехол. Но как я ни старался, не смог найти ни молнии, ни петель, ни пуговиц, ни единого шва. Полина тоже заметила эту особенность сплошной ткани. Пришлось посмотреть сзади, сверху, снизу, но всё было бесполезно. Бархат был абсолютно непроницаем. Тогда Полина достала из своей сумочки скальпель и уверенным движение провела им по всему прямоугольному периметру по бокам чехла. Полина по специальности хирург, и этим объясняется не только наличие медицинского инструмента в её сумке. Лицевая часть чехла упала так же быстро, как была проведена несложная операция. Я увидел скептическое искривление губ Полины, после чего она сказала: «Жданов, если я что-то понимаю в искусстве, то передай своему плешивому начальнику, что он зря потратил твоё время. Хорошо, что оплату за выходные дни никто пока не отменял. Приходи в три. Катя часто спрашивала про тебя». С этим она и ушла, оставив меня наедине с мусором и разочаровавшим её произведением искусства. Меня это немного огорчило, и я решил не смотреть на экспонат, пока не сделаю уборку. Когда остатки контейнера оказались за пределами студии, я заварил крепкого чая и набрался-таки смелости взглянуть. Это была декорированная дверь из красного дерева в сплошном прямоугольном косяке, как я уже говорил, около двух метров высоты. Зачем шефу нужно было обзаводиться дверной коробкой, мне в тот момент было непонятно. Но когда я подошёл ближе, то понял, что меня кто-то жестоко и профессионально разыграл. Дверь была нарисована настолько естественно, что её трудно было отличить от настоящей. А что, разве чёрный и красный квадрат Малевича не являются шедеврами мировой живописи? Почему бы в этот ряд произведений искусства не поставить дверной косяк вместе с дверью, или какое-нибудь окно? Наверняка, и смысл можно найти – дверь, открывающая вход куда-то. Образ хоть порядком и банальный, но тут уже всё зависит от воображения смотрящего на эту дверь. Мало ли, что можно себе нафантазировать. По крайней мере, тонкий ценитель уж точно не пройдёт мимо нарисованной двери, не выразив восхищения тайной создателя сего шедевра. Кто знает, сколько ещё дверей может оказаться за первой. Я, конечно, понял, что подобный трюк с нарисованной дверью не для слабонервных, и хотел было уже покинуть студию, но тут до меня дошло, что я потерял счёт времени, пока глядел на дверь. Взглянув на часы, я пришёл в ужас – было без четверти три пополудни. Мне же надо уже в три быть у Полины. Вот что бывает, когда вместо семи утра встаёшь в восемь и сломя голову мчишься на работу. Оказалось, что я, сам того не замечая, простоял напротив картины целых три часа. Как такое возможно?

– А вы совсем не помните, как прошли эти три часа?

– Помилуйте, какие три часа?! Я думал, что пробыл возле неё всего каких-то минут десять, не больше. Но когда я понял, что уже явно не успеваю на запланированный обед и встречу с дочкой, мне почудился со стороны двери какой-то шум. Я подошёл ближе и почувствовал еле уловимый сквозняк из дверной щели. Приглядевшись, вдруг осознал, что дверь не нарисована. Я взялся за ручку и потянул её на себя. Ещё большим ужасом, чем мгновенно пролетевшие три часа, для меня стала по-настоящему открывшаяся дверь.

– И что же вы увидели за дверью?

– Ничего.

– В каком смысле «ничего»?

– Обычно подразумевается, что за дверью следует какое-нибудь

продолжение – коридор, комната, выход из дома или вход куда-то, так ведь? Ничего такого там не было.

– Что же вы там обнаружили?

– За дверью, которую я принял как нарисованную, оказался обычный холст.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду обычный льняной холст двойного плетения. Любой специалист вам легко сможет отличить холст двойного от холста одиночного плетения. Так вот передо мной как раз и оказался такой.

– И на нём было что-то изображено?

– Что за странный вопрос? Конечно же, было! Вопрос в том, что же было изображено? Это трудно назвать детальным рисунком. Человек же привык воспринимать объекты: стол, дом, дерево, машина. Поэтому всё, что не подходит под определение – вещь, предмет, – вызывает у него смазанное восприятие. То же самое касается и цвета. Человеку привычно, удобно и проще обращать внимание на чёткую и определённую цветовую гамму: белый, чёрный, красный, синий, зелёный и так далее. Труднее всего воспринимать оттенки. Как предметы, так и цвета внешним, привычным восприятием строго фиксированы. Оттенки же, о-о-о! Вот то самое невидимое, из чего и образуется видимое, фиксированное. Все предметы и цвета – это совокупность невидимого. Проблема человека в том, что он не видит сути предмета, а видит только предмет. Видимое – это естественное восприятие, невидимое же – сверхъестественно. Поэтому как я могу вам сказать, что было изображено на холсте? Если я скажу, что там было изображено сверхъестественное, вам станет понятнее?

– Вы хотите сказать, что на картине за дверью было изображено невидимое? Оттенки?

– Я бы очень хотел так сказать, но будет ли это правильно? Может быть, правильнее и понятнее было бы назвать это волнами, или вибрацией? Вы можете описать предметно звук или воздух? Вот и это, примерно, из той же оперы. Хотя… знаете, есть одно слово, которое очень близко по смыслу с тем, что было изображено на холсте.

– И вы можете назвать это слово?

– Касание.

– Касание? Вам так проще выражаться загадками? Можете объяснить, что вы подразумеваете под этим словом?

– Ну, разумеется! Вам тоже, видимо, проще задавать нелепые вопросы. Впрочем, дело ваше. Хорошо, представьте себе, что вы почувствовали дуновение ветра. Не шквальный, или ураган, который бьёт в лицо, а именно лёгкое дуновение. Представили? Что вы чувствуете при этом?

– Лёгкое дуновение.

– Вот! Они точно так же сказали! Слово в слово.

– Кто они?

– Да так… люди. Ну, хорошо. Возьмите пух из подушки и дотроньтесь им до своего лица, что тогда вы почувствуете?

– Щекотку, раздражение.

– Касание! Вы почувствуете касание ветра, касание пуха.

– Значит, на холсте за дверью вы увидели касание? Можете объяснить, как выглядит это касание?

– Похоже, что не могу, раз уж вам даже так не понятно.

– Вы сказали про сквозняк. Это его вы услышали из дверной щели?

– Да, у меня хороший слух. Именно тонкий, очень тонкий звук сквозняка и привлёк моё внимание, словно за дверью было что-то, что может давать сквозняк в щель. Но ведь дверь была нарисована! Это и насторожило меня! Как из нарисованной на холсте двери может идти сквозняк? И когда я увидел, что дверь настоящая, то не сразу понял, каким образом случилось замещение нарисованной двери настоящей.

– Может, вы изначально ошиблись, приняв настоящую дверь за нарисованную?

– Вы считаете мою жену дурой, которая не в состоянии отличить картину от настоящей двери? Посмотрел бы я на вас, если бы она сейчас была здесь.

– Всякое бывает. Помните эффект миража? Не всё то реально, что видишь. Значит, получается, что за все три часа, проведённые вами перед дверью-картиной, которые вы приняли за десять минут, только в конце этого времени почувствовали сквозняк?

– Получается, что так. И объяснить это я вам не смогу иначе, как только воздействием на меня картины.

– Хотите сказать, что всё то время, проведённое перед картиной-дверью, вы находились в изменённом сознании?

– Именно вы и хотите это сказать, а я вам объяснить по-другому и не смогу. Как десять минут превратились в три часа, а картина в дверь – это уже что-то за гранью обычной реальности.

– Некоторые вещи могут создавать гипнотическое воздействие. Возможно, вы просто подверглись гипнозу картины, и в состоянии гипноза у вас возникли ассоциации, или галлюцинации настоящей двери, которую вы и открыли.