Кащей
Шрифт:
– Все сразу или по отдельности? – поинтересовалась Яга.
– Шутить изволите?
– Что они такого сотворили?
– А вот посмотри сама! – Тарелка наконец-то посветлела и выдала изображение, от которого у Яги волосы немедленно встали бы дыбом, если бы не платок на голове. – Ну как?
– Кто их? – спросила она с застывшим от катастрофических предчувствий сердцем. От ответа зависело, с какой скоростью предстоит разобраться с новой формулой «оборотня».
– Те, что остались в живых, говорят, что это сделала собака... Кстати, не про нее ли ты спрашиваешь?
– Не про нее, – замахала руками Яга. –
– Уже интересовался, – хмуро ответил Леший. – Мне вежливо намекнули, что если бы он сбежал, то вся планета с самого утра была бы по уши в призраках древних греков. Так что там с твоей собакой?
– Дворняжка такая, тихая, пугливая в лесу, но это если без поводка. А с поводком – хлебом не корми, дай кого-нибудь облаять! Вчера убежала со двора и пропала. Она мне просто жизненно необходима.
– Я пройдусь по лесу, может, отыщу твою беглянку. Срочно нужна?
– Как можно скорее.
– Ну, так скоро не обещаю, но постараюсь, – сказал Леший. – Как что узнаю, сразу сообщу.
– Буду признательна, – ответила Яга.
– А хочешь, волка одолжу на денек? Он не поможет?
– Это который из двух? – поинтересовалась Яга. – Одноглазый, что без хвоста, или другой, с рваными ранами во всю спину?
– М-да... Им самим нужна помощь, – вздохнул Леший. – Ну, найду я того, кто это сделал, сам с него шкуру спущу!
– Лучше похорони этих и пересели новых. В южных лесах их много развелось, девать некуда. Вот и поможешь тамошним с их проблемами перенаселения.
– Договорились, – кивнул головой Леший. – До связи.
– До связи.
Тарелочка потемнела.
Яга задумалась. Что теперь прикажете делать? Ну никак не получается выполнить похищение изящно и грациозно. А собака тоже выдала номер, словно в роду у нее сплошные тираннозавры! Изувечить целую стаю злых и голодных волков – такое не под силу нормальным зверям. Вот и гипнотизируй после этого мирных дворняжек!
Придется работать самостоятельно. На время отбросить ментальные способности и вернуться к проверенным веками грубым, но пробивным действиям. Вампиры близко, времени почти не осталось, того и гляди налетят со дня на день, а тут и противопоставить нечего.
– Эх, лиса, лиса! – укоризненно сказала Яга. – Если бы ты только знала, что по твоей вине в скором времени некому будет разводить обожаемых лисьим семейством кур. И вместо них будут бегать одни куриные вампиры.
А интересное будет зрелище...
Виновница головной боли и странных фантазий Яги о возможном вампирском периоде жизни куриц – голодная лиса бродила по лесу и разговаривала со всеми, кто услышит, то есть, по сути дела, сама с собой. Благополучно покинув опасную территорию, она уж было успокоилась, но неожиданно с новой силой напомнило о себе желание как следует поесть.
– Ничего не вижу, ничего не слышу, Опустел с чего-то мой богатый лес. Где вы, мои птички, вкусненькие птички? Прилетайте срочно, хочется мне есть! Воробьи шумно отозвались с веток:
– А лиса, а лисаСлишкомЛиса остановилась и подняла мордочку. Сотни воробьев примостились на огромном дубе и шумно обсуждали свежие сплетни. Ей захотелось нахамить – вдруг полегчает на душе, но столько птичек сразу не одолеть. Этим паразитам нагадить – раз плюнуть, тем более в таком количестве... Придется мирно побеседовать.
– Ой, да что вы говорите?Вы получше присмотритесь!Это ж я, сама лиса!Я, охотница лесная,Мне ума не занимать,Захочу, любую птицуБез труда могу поймать!– Знаем, знаем, только еслиНа охоте не везет,Да животик подведет,Так и желудь подойдет!– Вы что, шутите со мною?На себя оборотитесь,Это вы, дурные птицы,Вы клюете все подряд.А чтоб я, сама лисица,Снизошла до желудей?Кабаны пусть их едят!«А хорошая мысль! – подумала лиса. – Лучше съесть мелкого кабанчика, чем большой желудь. Желуди, желуди... Отличная идея! Устрою ловушку!»
Она уже заприметила, где много желудей, и принялась сгребать их в кучку, надеясь привлечь кабаньих детенышей. И поймать одного, пока матерые свинтусы будут лопать желуди. Главное в этом деле – не попасться им на глаза, но тут лиса была за себя спокойна. Последнее время ей так часто приходилось бегать на предельных скоростях, что вероятность еще одного пробега уже не пугала. Подумаешь, одним больше, одним меньше.
Задира сел на дерево позади стаи, с большим интересом наблюдавшей, как лиса собирает в кучу желуди, и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, громко, зловеще прочирикал:
– Чирррррррррррраааааааааааааааааааааааа!
Воробьи оторвались от любопытного зрелища и недовольно повернули головы в сторону Задиры. Представшее пред их глазами новое зрелище было столь впечатляющим и шокирующим, что несколько воробьев, увидев череп с глазами, заикали от неожиданности и один за другим попадали без чувств.
Лиса как раз подтолкнула очередной желудь к большой уже кучке, когда ей на голову что-то свалилось, отскочило и плюхнулось коричневым мягким комочком в траву. Отпрыгнув на всякий случай подальше, она увидела лежащего кверху лапками воробья.
– Завтрак подан! Наконец-то заморю я червячка! – обрадовалась лиса, но воробей лежал как мертвый и даже не пошевелился. Лиса тронула его лапой, результат не изменился. – Что такое? Он же неживой! Нет, такое я не ем!
Рядышком упал еще один воробей. И еще один. Лиса недоуменно подняла голову, и ее глаза превратились в два блюдца – с дуба обрушился град бесчувственных воробьев.