Кащей
Шрифт:
Последнее бревно было убрано, последние ветки полетели вслед за бревнами, царевичи полюбовались ничуть не затупившимися мечами, вложили их в ножны и вскочили на коней.
Близилась полночь. Дремавшая в будке собака ворочалась и щелкала зубами. Ей снилось, что прямо перед ней появилась большая сахарная косточка, и она пыталась эту косточку схватить. Но косточка постоянно уворачивалась, оказываясь чуть дальше челюстей. Настал момент, когда достать до нее просто вытягивая шею стало невозможно, и собаке пришлось встать. Подивившись реальности сна и на всякий случай повиляв
Косточка остановилась и плавно тронулась с места, совершая круг оскорбления вокруг собаки. Та поворачивалась следом за наглой костью, но наброситься пока не пыталась, выгадывая наилучший момент для атаки.
Когда косточка совершила десятый круг, собака не выдержала. У нее закружилась голова, и потому терпеть дальнейшие полеты еды вокруг себя она не стала. Сделав обманный рывок, она схватила-таки ненавистную косточку и хотела как следует ее изгрызть но тут за ее спиной выросла огромная тень. Собака почувствовала на себе тяжелый взгляд и испуганно застыла.
Тень подошла ближе и превратилась в Бабу Ягу, которая размеренным гипнотическим голосом привычно произнесла:
– Встань к лесу... к-х, к-х... тьфу... посмотри на меня!
Собака разжала челюсти. Косточка упала на землю.
– Смотри мне в глаза! – тем же голосом продолжала Баба Яга, одновременно отцепляя ошейник от цепи и размахивая перед собакой шариком на цепочке. – Следи за шариком! На счет «три» ты будешь мне полностью повиноваться!
Это явно было излишним. Собака на сто пятьдесят процентов была готова выполнить любую просьбу Яги, только бы та оставила ее в покое.
– Раз! – считала Яга. – Ты чувствуешь тепло по всему телу – Правой рукой она схватилась за голову и обреченно пробормотала: – Дожили! Собак гипнотизировать...
Объект гипнотизации удивленно повернул голову набок и приподнял правое ухо. Яга мотнула головой, откашлялась и повторила:
– Тепло разливается по твоему телу от головы до хвоста. Твои глаза закрываются, веки медленно тяжелеют... Два! Ты засыпаешь, ты очень хочешь спать, тебе невыносимо хочется уснуть на целые сутки! И пока ты будешь спать и видеть сны, ты будешь выполнять то, что я тебе прикажу. Внимание! Мой приказ: первого же зверя, решившего с тобой поиграть, ты гонишь в лес к моему скромному домику. На счет «три» ты станешь ждать появления зверя. Через сутки ты очнешься, но не будешь помнить ничего о том, что с тобой случилось... ТРИ!
Собака дернулась от неожиданности. Ей показалось, что Баба Яга только что держала перед ее носом качающийся шарик, но перед ней никого не было. Собака повернулась, чтобы забрать косточку, и остановилась на полпути.
«Какая еще косточка? – озадаченно подумала она. – С чего бы тут взяться какой-то косточке? И Яги никакой не было. Ведь ее следов нигде нет. Это же просто страшный сон...»
Собака улеглась на подстилку, зевнула, закрыла глаза и мгновенно заснула. Но вдруг ее тело вздрогнуло и глаза снова открылись. Только теперь они светились зеленым, а из пасти вырывалось легкое, но злобное рычание. Запрограммированная Ягой, собака стала ждать зверя, который захочет с ней поиграть.
На дворе никого не
Лиса яростно вцепилась в ветви куста, выплескивая накопившуюся за день злость. Подумать только, до чего же черные деньки настали в ее жизни! Никакой еды, вся охота насмарку, кур, и тех не сумела изловить!
«Это нельзя так оставлять! Так ведь и от голода загнуться недолго! – думала она. – Отомстить! Наказать! Откусить собаке хвост!»
Она снова вцепилась в безобиднейший куст и стала нервно его теребить. И тут...
Шшшшшшшшшшшшшшыххх!
Лиса с трудом уняла дрожь в лапах. Яга пролетела мимо так стремительно, что она поняла, что это такое было, лишь когда та уже исчезла в темноте.
– Ох, ну надо ж, напугала.
Дня ей, что ли, стало мало?
Мне от голода не спится.
Ну а ей что не сидится?
Лиса посидела, приводя расшалившиеся нервы в порядок. Выплюнув комок листьев, она долго вглядывалась в ночную темноту, пытаясь догадаться, что понадобилось Бабе Яге среди ночи в деревне? И почему ей пришлось уноситься оттуда с умопомрачительной скоростью?
И тут ее осенило – словно молнией ударило!
«Яга летает в деревню, чтобы воровать кур! Зачем еще нужно летать в деревню, да к тому же по ночам? – вихрем пронеслось у нее в голове. С точки зрения лисы, иной причины просто быть не могло. – Значит, и она голодная! Да что же творится на этом свете?! Вперед, пока всех птиц не украли!»
Позабыв обо всем, она бросилась к курятнику.
Жившие в доме напротив курятника люди спали. Лиса определила это по тому, что ни в одном окошке не горел свет. Людей она всегда воспринимала как неизбежное зло, примостившееся под боком у жилища кур. Видимо, это судьба: куда бы ни отправлялись жить вкусные птички, следом неизменно появлялся человек и городил вокруг них практически неприступные ограждения. Наверное, люди – слуги кур. А по ночам, пока они спят, за охрану принимаются собаки. Выхода нет, куры в кольце. Вот и приходится совершать партизанские вылазки.
Забор – это так, ограждение от крупного рогатого скота, любая мелочь проскочит сквозь него, как вода сквозь решето. Собака, как обычно, храпит в будке, но это не помешает ей проснуться от криков петуха. Так что прокрасться нужно с минимальным шумом, чтобы его не потревожить.
Лиса скривилась от вчерашних воспоминаний. Хвост уже не болел, но израненное чувство собственного достоинства требовало кровожадной мести. Если повезет, думала лиса, то остатки от съеденной курицы надо будет обязательно положить перед собачьей конурой, и поутру собаке капитально влетит. Вот вам и кровожадная месть. Главное, чтобы петух не проснулся. Иначе кровожадная месть обернется особо изощренным самоубийством, потому что в следующий раз безболезненно пробраться в курятник удастся как минимум через три – четыре месяца. За это время она отдаст концы в воду, при такой-то охоте, как сейчас. Утопится от тоски, одним словом. Нельзя такого допустить. Ни в коем случае.