Кассандра
Шрифт:
Мы вышли на улицу, добирались довольно долго пешком, Кузьма шел на десяток шагов впереди, чтобы обозначить условным знаком опасность, а я в тот же момент спрятался бы в близлежащем дворе. Но мне по-прежнему улыбалась Фортуна — наше путешествие закончилось без осложнений. Пройдя через двор, вышли к фабричной стене, обогнули ее и оказались в палисаднике. Справа, от четырехэтажного дома, доносился шум, веселые голоса, звон гитары. Нам вновь повезло — рядом не было ни души, а нас прикрывали уже густые кроны деревьев и кусты жасмина. Я недоуменно огляделся, поняв, что мы на месте. Кузьма достал крюк и открыл канализационный
— Ты хочешь сказать, что здесь мне будет безопаснее? — Я вздрогнул, когда представил, что там может меня ожидать. Да и не люблю я замкнутых пространств.
— Гораздо спокойнее, чем на земле. Конечно, это не катакомбы Парижа, где есть улицы и даже кладбища, но здесь довольно много интересных мест. Я ведь работаю обходчиком подземных городских коммуникаций.
Кузьма включил фонарь и первым стал спускаться в темноту. Поколебавшись, я отправился следом, с брезгливостью берясь за металлические скобы, которые выполняли роль лестницы.
— Эй, ты там, заснул, что ли? — услышал Леонид сквозь сон, который не спешил убегать.
Пересилил себя, встал, потянулся, включил фонарь и пробрался к двери.
— Вместо того чтобы так шуметь, открыла бы дверь, — напомнил Ксане о цели ее визита.
— Не научилась открывать замки без ключа, — просветила его девушка.
Леониду стало нехорошо. «Это что — придется здесь целую ночь находиться?»
— Ладно. Думаю, пора принять экстренные меры, — обнадежила девушка.
Послышались ее шаги по лестнице. «Она решила меня бросить?» Вновь резиной потянулось ожидание.
— Сейчас проверим, насколько ты удачлив, — возник голос девушки, а потом послышался металлический скрежет. — Раз-два, раз-два, раз-два, — командовала сама себе девушка, и что-то скрипело, скрежетало, но в конце концов дверь открылась.
На пороге, освещенная слабым светом лампочки, возникла сияющая Ксана:
— Оказывается, ты удачлив.
Леонид осмотрел дверь: девушка ломиком сорвала скобу, на которой висел замок, сейчас бесполезно поникший. Он тронул дверь Стаса — она оказалась закрытой, а ведь он ее не закрывал, когда вышел из мастерской!
— С тебя полтинник за такси сюда и доставка меня домой. На твое усмотрение: на своей тачке или опять заплатить за такси. Двор глухой, темный — ты не боишься здесь оставлять тачку? Ее не разбарахолят?
— Сейчас есть хобби покруче — какие-то психи жгут автомобили, — хмуро буркнул Леонид и тут же услышал, как запищала сигнализация на его авто.
Он бросился к выходу, Ксана за ним. Но они напрасно волновались: это дворовой кот облюбовал крышу автомобиля, а теперь стремглав убегал, напуганный этой какофонией.
— Ты моя спасительница, и совесть мне не позволит посадить тебя среди ночи в чужой автомобиль. Я сам отвезу тебя, — торжественно объявил Леонид, радуясь, что наконец на свободе. Даже странный сон, являющийся продолжением предыдущих, его не удивил.
— Зато совесть позволила тебе ночью вызвать меня сюда… — заметила девушка. — Ладно — проехали. Валим на Куреневку.
— Куда скажешь. — Леонид галантно открыл перед девушкой дверцу автомобиля.
Уже заведя машину, он вспомнил, что хотел зайти к Стасу и проверить, почему дверь мастерской оказалась закрытой, но не стал возвращаться, ощущая страшную усталость. Проехав с километр,
Дома его встретила тишина. Он на цыпочках прошел по коридору в свою комнату, чтобы, не дай Бог, не разбудить спящую Богдану. Уже ложась спать, поднял трубку домашнего телефона — послышался гудок. «Видно, все же была в ванной, когда я звонил, — дай ей волю, она там и ночевать будет».
14
Размеры комнаты не позволяли развесить все картины Смертолюбова, а в остальных помещениях квартиры размещать эти «мерзости» категорически запретила Богдана, поэтому чести быть выставленными удостоились лишь три картины. Сюжеты были разные, но просматривалась тема, их объединяющая, — Смерть. Глядя на эти картины, Леонид в глубине души был согласен с Богданой: на них изображены такие мерзости, что нормальному человеку в голову не придет держать эти работы у себя дома. Но, с другой стороны, картины захватывали мастерством исполнения, притягивали глаз, в них чувствовалась внутренняя сила.
«Они, по утверждению Эльвиры, лечат. Скорее наоборот — они кое-что вытаскивают из подсознания человека, то темное, что дремлет в нем — все те тайные отклонения, наклонности, фобии, комплексы, о которых писал старик Фрейд, будучи сам не полностью психически здоров».
Странные видения, которые теперь являлись ему почти каждую ночь во сне, тревожили его и были очень мало похожи на обычный сон. Его неотступно преследовала мысль, что все это происходило когда-то на самом деле. Но почему это ему грезится сейчас, принимая форму сна? Особенно его удивляла наметившаяся связь видений с событиями, которые ныне происходили в его жизни: он был почти уверен, что в полуподвале, где теперь находится мастерская Стаса, в прошлом жил долговязый Кузьма, обходчик городских подземных коммуникаций с университетским дипломом.
А может, все это игры его «уставшего» мозга? Он подозревал, что начавшие его посещать сновидения как-то связаны с картинами умершего художника, и эта связь рано или поздно проявится в реальной жизни.
Проснувшись поздним утром, Леонид обнаружил, что проспал уход Богданы, даже не оставившей ему завтрак. Наверное, демонстрировала этим обиды, накопившиеся в ней за последнее время.
«Я пообещал Эльвире сегодня вечером прийти и остаться на ночь», — схватился за голову Леонид. Нагнетать напряжение в отношениях с женой у него не было желания, но и оттягивать встречу с Эльвирой не хотелось.
Вспомнив о событиях прошлого вечера, сразу позвонил Стасу, но его телефоны по-прежнему молчали. Было не ясно: появлялся Стас в своем жилище после его ухода или нет, хотя закрытая дверь его квартиры говорила о том, что появлялся. Особенно интересовало Леонида, кто тот шутник, что закрыл его в подвале, да и зачем он это сделал?
Длительное молчание приятеля, вчера взывавшего о помощи, а затем непонятно куда исчезнувшего, внушало тревогу. Леонид решил начать день с посещения мастерской Стаса, а если тот не обнаружится там, то оставить ему записку с просьбой немедленно выйти на связь. По дороге заехал в шиномонтаж, чтобы отремонтировать колесо.