Кассандра
Шрифт:
Решил все же начать день с посещения мастерской покойного приятеля, а уже после пойти поговорить с Эльвирой, хотя от этого разговора ничего хорошего не ожидал. Не сомневался, что требования вдова сформулировала не без участия Никодима Павловича, который сумел выйти на нее.
«Ох уж эти старые коллекционеры, которые за копейку готовы перерезать друг другу горло».
Когда он добрался до дома, где жил Стас, то увидел, что с одной стороны подъезда свалены в кучу вещи Стаса: мебель, картины. Вокруг них вороньем вились несколько грузных женщин, отбирая наиболее ценное. Чуть поодаль стояли, ожидая своей очереди, три бомжа,
— Что здесь происходит?! Кто разрешил?! — строго спросил Леонид у проходившего мимо него рабочего, одновременно пытаясь выхватить какой-то натюрморт из рук женщины.
Та неожиданно проявила недюжинную силу, картину не отдала и бросилась прочь, огласив двор гневными выкриками.
— Прораб внизу — все вопросы к нему, — лениво бросил рабочий на ходу, даже не удостоив его взглядом.
Леонид послушался его совета, не стал ругаться с женщинами, принявшими грозно-воинственный вид и собиравшимися выступить против него единым фронтом. Он молча спустился вниз, в полуподвал.
Там он увидел широко открытые двери бывшего жилища Стаса. Рабочие сновали, словно муравьи, — покряхтывая и исходя потом, они носили мешки с цементом.
Помещение, потеряв свое содержимое, сразу стало каким-то чужим, словно женщина, встреченная бывшим возлюбленным после замужества. Прораба он сразу узнал по озабоченному виду и рулетке в руке. Измерив ею часть стены комнаты, он, что-то бормоча себе под нос, потянулся сделать запись в блокноте.
— По какому праву вы здесь производите работы?! Распоряжаетесь чужими вещами, которые уже наполовину разворовали! — как можно суровее спросил Леонид, сверля взглядом прораба — сухонького маленького мужичка с носом картошкой и большими залысинами. Тот, не обращая внимания на говорящего, хладнокровно сделал запись и лишь потом, после затянувшейся паузы, ответил довольно грубо:
— Это помещение сдано в аренду — здесь никаких вещей не было. А по остальным вопросам обращайтесь в ЖЭК. Освободите помещение — мешаете работать!
У Леонида кровь прилила к голове, напряглись мускулы, появилось желание стереть этого маленького наглеца в порошок, но тот, видно, это понял и сразу позвонил по мобилке:
— Паня, у нас проблемы. Тут один чокнутый выясняет наши права на этот подвал…
— Я — чокнутый?! — заревел Леонид и изо всей силы заехал наглецу в челюсть.
Тот успел слегка отпрянуть назад, что и спасло его от больницы, но все равно, отлетев к стене, он не выказывал желания подняться. Перепуганные рабочие поспешили наверх. Леонид, вспомнив о цели визита, зашел в туалетно-душевую комнату и, наклонившись, начал простукивать место, где, по его мнению, мог когда-то крепиться умывальник.
Паня, очевидно, находился где-то рядом — не прошло и пяти минут, как Леонид услышал топот ног по лестнице, и в помещение вошли трое крупных набычившихся мужчин. Они направились к лежавшему мужичонке, который только теперь стал подавать признаки жизни.
Леонид, прервав свои поиски, попытался прошмыгнуть у них за спиной, однако не сумел остаться незамеченным, был схвачен, бит руками, ногами, но аккуратно, без крови, что указывало на большой профессионализм громил. Затем его выволокли из помещения и, открыв дверь напротив,
Кто-то из них, наверное, Паня, лицо которого Леонид уже не в силах был различить от боли, парализовавшей его тело, напоследок изрек:
— Толстый, еще раз рыпнешься или начнешь совать нос куда не надо — так легко не отделаешься. Мы здесь закон. — Затем обратился к своим подельникам: — Пойдем, посмотрим, как Борька, — вдруг он захочет написать на этого дурака заявление в милицию, — и, повернувшись к лежащему Леониду: — А свидетелей у нас, сам понимаешь, хоть пруд пруди!
Как только они вышли, Леонид, превозмогая сильную боль во всем теле, которое последние пятнадцать минут выполняло роль боксерской груши, выбрался из злополучного подвала, держась за стенку. Картин и многих вещей Стаса уже не было, и теперь оставшееся добро, довольно урча, перебирали бомжи, откладывали в сторону добычу.
— На вид приличный молодой человек, а так набрался с утра! — недовольно прошамкала беззубым ртом старушка, сидящая на скамейке у подъезда.
— Настасья, он не пьяный, а чего-то не поделил со своими приятелями-бандитами, вот они ему и понадавали! — прокричала на ухо, очевидно, глухой старухе грузная женщина, очень похожая на ту, у которой он пытался вырвать картину. — Я его частенько здесь замечала, крутился он вокруг нашего художника, видать, это помещение присмотрел, помог бедолаге отправиться на тот свет. Ведь здесь метры таких деньжищ стоют, больше, чем человеческая жизнь! Вот эти метры и не могут поделить!
Леонид не стал оспаривать версию женщины, спеша как можно быстрее покинуть двор, пока воинственному Пане не пришла в голову какая-нибудь пакость. Остановил такси, что было весьма непросто сделать при его помятом внешнем виде, и поехал домой переодеваться, но по пути передумал и отправился к Эльвире, даже не попытавшись перед этим ей позвонить. Мысль, что вдовы может не оказаться дома, к нему пришла, лишь когда он уже поднимался в лифте.
— Здравствуйте! — поздоровалась с ним невысокая черноволосая девушка с рюкзачком за спиной, прошмыгнув мимо него в кабину лифта.
— Меня здесь уже принимают за своего, — усмехнулся Леонид, направляясь к входной двери квартиры Эльвиры.
Помня свой прошлый визит, Леонид начал не с дверного звонка, а с дверной ручки. И на этот раз дверь оказалась незапертой и поддалась его усилиям. Он прошел по коридору и прислушался к мертвой тишине, царившей вокруг.
«Может, она спит?» — предположил он и пошел в спальню, но там Эльвиры не оказалось, хотя постель была неубрана. «В прошлый раз она меня поразила своим сумасшествием, чем удивит на этот раз?» — подумал Леонид, открывая дверь в гостиную, готовый к любой выходке Эльвиры. Как и в прошлый раз, она, полуобнаженная, сидела в позе лотоса на диване, только теперь ее руки покоились на коленях.
— Привет, Эльвира, я пришел! — Леонид приблизился к ней, и нехорошее предчувствие кольнуло его сердце: ее лицо было тусклого, землистого цвета, губы посинели, и не заметно было, чтобы она дышала.
«Йоги, погружаясь в глубокий транс, усилием воли замедляют все процессы в организме и даже могут контролировать частоту биения сердца. Возможно, она как раз находится в таком состоянии, пребывает в нирване или как там это называют. Вот только что нужно сделать, чтобы вывести ее из этого состояния? Громко крикнуть над ухом или уколоть булавкой?»