Кассандра
Шрифт:
Леонид подозвал официантку, рассчитался, махнул на прощание рукой Тиме, вышел из кафе и остановил такси.
Таксист никак не мог сориентироваться, где находится переулок, название которого прочитал на бумажке Леонид, потом достал карту и нашел нужное место.
— Это в самом конце Подола, — сообщил он Леониду, прибавляя газу.
Машина пробиралась по узким улочкам, мчалась в потоке автомобилей, ехала вдоль трамвайных путей и бесконечных заводских стен ныне умерших предприятий. Леонид с трудом ориентировался на местности и вглядывался в пробегавшие мимо дома — ему явно
Четырехэтажка была очень старая, с разболтанной незакрывающейся дверью подъезда. Наверх вела деревянная лестница, на каждой площадке было по две квартиры. Поднявшись на третий этаж, Леонид приготовился звонить и поразился обилию фамилий — аж семь! — возле звонка, но фамилии Потиевский среди них не было.
«Здесь что — общежитие?» Наугад нажал два раза, подождал, но никто не отреагировал на звонки, тогда он стал поочередно нажимать — три, четыре, пять звонков — и только тогда дверь открылась и показалась девочка лет четырнадцати в грязном ситцевом халате.
— Чего раззвонился? Если звонарь, то иди на колокольню и звони сколько влезет! — произнесла она крайне нелюбезно.
— Мне нужен Потиевский, вот только не знаю, сколько раз ему звонить. Не подскажешь — он дома сейчас?
— У нас Потиевского нет. Иди ищи в другом месте, — прежним тоном сказала девочка и собралась захлопнуть дверь, но Леонид заблокировал дверь ногой.
— Баха Потиевский, такой, совсем лысый…
— А-а! — протянула девочка. — Это чокнутый квартирант тети Маши — нет его. К ней три звонка, но сейчас никого у них нет. Дай мне дверь закрыть, а то папку позову, скажу, что пристаешь, — он сразу с ломиком прибежит!
Леонид отпустил дверь и вышел на улицу. Начинало смеркаться. Дневная жара понемногу уступала место вечерней прохладе, а из зеленого палисадника потянуло чем-то удивительно знакомым — пьянящим запахом расцветшей акации, жасмина. Бахи не было дома, и неизвестно, скоро ли он придет и придет ли сегодня вообще, но Леониду захотелось подольше побыть здесь, вдыхать этот удивительный аромат, будящий в нем воспоминания.
И он вспомнил эту заводскую стену, палисадник, который почти не изменился с тех времен, разве что стал реже и грязнее, четырехэтажку-общежитие — все это видел в недавних сновидениях.
Люк оказался на том же месте, где и должен быть, только на нем валялось несколько почерневших от лежания в земле кусков старого бордюра. Теперь у Леонида не осталось никаких сомнений — события, которые видел во сне, происходили на самом деле, в прошлом. Когда Ксана вела его в пещеру Кассандра, он был сильно пьян и не запомнил дороги, единственное, что с уверенностью мог сказать: спускались они не через этот люк, и самостоятельно повторить тот путь он не смог бы. Но зато теперь, когда оказался в этом месте, которое неоднократно видел во сне, не сомневался: отсюда сможет найти вход в пещеру.
Похоже, неспроста лысый Баха поселился поблизости от этого
Дома его ждала обеспокоенная Богдана. Увидев на его лице следы побоев, она всплеснула руками, усадила рядом на диван и устроила допрос:
— Ты стал очень скрытным. Раньше мне рассказывал о своей работе, планах, а теперь пропадаешь днями и ночами, непонятно чем занимаешься, и вот это… — Она указала на царапины на его лице.
— Ерунда — задумался, оступился, теперь, кого ни встречу, каждый придумывает ужасную историю, а все прозаически просто, — беспечно махнул рукой Леонид.
— Возможно, и так, — с неопределенной интонацией произнесла Богдана, и было непонятно: то ли она сомневается в его словах, то ли соглашается. — Что еще мне расскажешь кроме истории своего неловкого падения? Кстати, где она произошла?
— Приехал в мастерскую Стаса, увидел, что там начался ремонт, а когда спускался, оступился — никакого криминала.
— А теперь объясни: по какому поводу милиция интересуется твоей особой?! — повысила голос Богдана.
У Леонида душа ушла в пятки — он вспомнил мертвое лицо Эльвиры и испуганно подумал: «Как они быстро вышли на меня!» Постарался взять себя в руки и изобразил недоумение на лице:
— Откуда мне знать? Разве они не объяснили тебе цель прихода?
— Нет, не соизволили, лишь подробно расспросили о тебе, и все. А вот ты мне все расскажешь! — резко потребовала она. — Ты за последнюю неделю очень изменился, стал нервным, что-то все время утаиваешь. Я готова выслушать твою исповедь и даже отпустить небольшие грешки, но если что-то утаишь, то тебе несдобровать! Ты знаешь меня! — Богдана грозно посмотрела на мужа.
— Не имею ни малейшего представления, почему они приходили, — продолжал стойко держать оборону Леонид, ведь рассказав часть правды, не утаить ее всю. — А что конкретно они спрашивали?
— Чем ты занимаешься, с кем общаешься, где бываешь, а один лысый, такой странный, с перебинтованной головой, словно у него болят уши…
— Лысый, говоришь? Уши… А ты документы их видела?
— Показали красные корочки с крупными буквами МВД, а внутрь не заглядывала.
— Таких корочек для розыгрышей по городу продается тьма, а ты взрослая женщина, могла бы быть и поосторожнее! — Он снова вспомнил мертвое лицо Эльвиры. «Кто знает, сама она умерла или ей помогли?» — Что они еще хотели?
— Услышав, что ты занимаешься торговлей картинами, попросили дать возможность взглянуть на те, которые находятся дома.
— И ты провела их в мою комнату?!
— А что здесь такого? Как раз в это время зашел мой брат с приятелями — тоже хотел тебя видеть. Звал на выходные к себе на дачу: поесть шашлыка, искупаться в реке, а заодно ему кое в чем помочь — вроде как сауну перестраивает.