Кассандра
Шрифт:
— Вылезай.
Она послушно выбралась из автомобиля и подошла с ним к одеялу.
— Чего стоишь столбом — раздевайся! — приказал он.
Она непонимающе уставилась на него, а он нетерпеливо опрокинул ее на спину и задрал платье… И вновь сознание отключило эмоции, и ей казалось, что это было не ее тело. Вторым на нее лег принц, а ей было так плохо, что она только плакала и уже не пыталась сопротивляться.
— Вот стерва — всего измазала в крови! — злился водитель, рассматривая свои брюки. — Недаром народная мудрость говорит: снимай штаны, когда ешь мороженое!
— Похоже, мы вляпались — она не …, — сказал принц. — И ты был у нее первый.
— Не маленькая же девочка — чего ж она столько тянула! Только грязь развела! — осуждающе буркнул водитель.
— Надо
— Нам пора, — заявил водитель, они сели в автомобиль и уехали, оставив ее одну, а она все ощущала запах духов принца.
Затем она вышла на трассу в измятом, с пятнами крови платьице. Возле нее остановился большегрузный автомобиль, толстомордый водитель выглянул в окошко.
— Мне в Девочки, — назвала она свое село.
Тот рассмеялся, обдав ее запахом чеснока, и скомандовал:
— Залезай!
Водитель всю дорогу что-то рассказывал, смеялся, и запах чеснока был нестерпимым, перебивал запах духов принца, заставляя его понемногу исчезнуть. Он не остановился на повороте в ее село, лишь бросил:
— Потом вернешься — мы недалеко.
Проехав чуть дальше, он остановился и стал расстегивать брюки, а она попыталась открыть дверцу кабины, но толстомордый оказался проворнее. И вновь, когда он устроился на ней, она перестала чувствовать себя, свое тело.
Возвращаться оказалось в самом деле недалеко, было лишь стыдно идти по улице. Всезнающие взгляды всех встреченных односельчан пронзали ее насквозь.
Дома она все рассказала матери — та подняла крик, плач, набежали соседки, и она поделилась с ними своим горем. Совместно решили, что сделать ничего нельзя — она не помнила ни марок автомобилей, ни номеров, ни внешности самих насильников (она утаила, что принца хорошо запомнила). Соседки разошлись, и вскоре все село знало, что Маринка зарабатывает на трассе проституцией. На следующий вечер ее на лесной поляне изнасиловала группа деревенских ребят:
— Городским за деньги можно, а нам на халяву — нельзя?!
В конце зачинщик Васька пригрозил всевозможными ужасами, если она расскажет об этом родителям, и потребовал, чтобы она каждую пятницу приходила на эту поляну. Васька был сыном всесильного председателя акционерного товарищества, пришедшего на смену совхозу.
Под утро, после долгих раздумий, она, взяв метрику и аттестат об окончании восьми классов, ушла из дому. Два года она проработала «плечевой» на трассе, научившись имитировать при сексе, что ей хорошо, хотя ничего при этом не чувствовала. Потом ее приютил один пожилой мужчина, имевший собственный дом в пригороде столицы. Он помог ей окончить школу, потом заочно педагогический институт. Она отрабатывала, выращивая цветы у него в парниках, а ночами грела ему постель, громко охала, кричала, симулируя оргазм. Научилась говорить и делать не то, что хотелось, а что хотели от нее. Когда мужчина умер от сердечного приступа, приехавшие сыновья выставили ее на улицу, потому что она была никто, и начали делить наследство.
Вновь несколько лет ужасной жизни проститутки, пока она не встретила Филиппа Рудника, дипломированного психолога, и не «прикипела» к нему. Она стала его дополнением, его второй половинкой, поэтому мало сказать, что она была ближайшей помощницей, любовницей, женой, другом, «палочкой-выручалочкой». Он генерировал идеи, как заработать большие деньги, они вместе их зарабатывали и тратили, и вскоре она привыкла к роскошной жизни. Только ей он позволял называть себя Филом, и это была их общая маленькая тайна. Теперь никто не смог бы узнать в ней ту «плечевую», которая за гроши делала все, что только хотелось клиенту. Однако это не значило, что она перестала отдаваться за деньги, что несведущие люди называют проституцией. «Проституция» на латыни означает «выставлять на позор, позорить, осквернять», но она не чувствовала позора, давая многократно пользоваться свои телом, а наоборот, в душе насмехалась над клиентами, когда они за ее фальшивые ахи-охи платили реальные деньги или делали ценные подарки. Это был ее бизнес. Теперь она отдавалась только за большие деньги и в шикарной
— Я знаю, что от секса ты не имеешь никакого удовольствия, слово «оргазм» тебе ничего не говорит. Свое удовольствие ты получаешь только от денег, больших денег, так почему не позволять тебе доставлять себе маленькие радости? Я со временем научу тебя более тонкому и изощренному удовольствию — власти над людьми.
И он ее учил, а она оказалась благодарной ученицей, быстро схватывала все, так как прошла суровую школу жизни.
Филипп создавал небольшие секты разнообразной направленности, и ему при его энциклопедических знаниях было безразлично, какую веру проповедовать: во Христа, в Перуна, Будду или Яхве. Сам он верил только Мамоне — деньги были для него богом. Он находил способы привлекать в секты людей, при помощи психотехник порабощал их волю, изменял сознание, желания, завладевал их деньгами, имуществом, оставаясь в тени, прячась за подставной фигурой руководителя. А через небольшой промежуток времени он исчезал, при необходимости меняя имя, биографию, место жительства. Всегда рядом с ним находилась его «тень» — Мари, но свои близкие отношения они не афишировали, соблюдая конспирацию. Вскоре они уже вместе разрабатывали методики влияния на конкретных людей, которые он затем использовал. Мари вела легальную жизнь, оставаясь его «палочкой-выручалочкой», когда у него возникала потребность лечь на дно. Тогда он проводил дни и ночи в ее квартире.
Когда Леонид в первый раз появился в крематории и начал расспрашивать о Бахе, упомянув имя художника Баки Смертолюбова, Филипп интуитивно почувствовал, что возможны неприятности, и подключил Мари, чтобы она «прощупала» любопытного клиента. Для этого Мари появилась на похоронах Стаса Новицкого, сделав все, чтобы своей внешностью, поведением привлечь внимание «мачо» Леонида. Стремительно развивающиеся события не позволили ей вступить с ним в контакт до развала секты, реальным главой которой был Филипп, но она ненавязчиво добилась этого уже потом. Она приложила все усилия, чтобы заполучить картины кисти Смертолюбова — настоящего агхори, владеющего тайными техниками этой таинственной и ужасной секты. Филипп за время общения со Смертолюбовым многому у него научился и даже уверовал в силу его картин, «замешанных» на крови людей. Первой жертвой в попытке проверить это стал сам Смертолюбов и его картина «Агхори». Но вдова художника попыталась за спиной Филиппа тайно продать картины и передала их Леониду, вызвав этим все дальнейшие события.
34
— Должен признаться, я ничего не понял из прочитанного, — с некоторым раздражением произнес Леонид, оторвавшись от дневника, который Ксана разрешила прочесть только в ее присутствии, непосредственно перед тем, как отправиться в пещеру Кассандра. Он мельком взглянул на часы — до встречи с Мари оставалось не так много времени, а еще предстояло забежать домой и поскандалить с Богданой. — В нем так много страниц, что требуется значительно больше времени, чем ты отвела мне для его прочтения. И здесь не та обстановка, чтобы я смог сосредоточиться и вникнуть в суть.
— В нем изложена концепция верований наших предков, описание некоторых магических ритуалов и обрядов, которые представляют интерес для историков, — пояснила сидящая рядом Ксана, как Леонид недавно узнал, студентка исторического факультета университета. — Для тебя же важнее узнать, как попасть на Перекресток времен. В этой рукописи, которую ты называешь дневником Кузьмы, этому отведено всего две странички, чтение которых у тебя займет минут десять, но половину прочитанного ты также не поймешь. Стас отдал мне эту рукопись, так как сам не мог ничего в ней понять. Я для него подготовила на одном листочке описание, что он должен будет делать и в какой последовательности, и схему, как он должен двигаться в лабиринте. Он мне его вернул, когда возвратился с Перекрестка времен, и я вручаю его тебе. — Девушка достала из своего вечного рюкзачка свернутый трубочкой файл и протянула Леониду, у которого невольно пробежал холодок по спине, когда она сказала, что этой схемой пользовался Стас перед тем, как умереть…