Кассандра
Шрифт:
Человеком чести показал себя юный Неоптолем и в истории с Филоктетом. Он с самого начала не хотел играть роль провокатора, навязанную ему струсившим Одиссеем. А когда все же согласился, то не выдержал ее до конца и вернул Филоктету его смертельное оружие.
Но ведь недаром любили древние греки копье и меч. Вид проливаемой крови будоражил их нервы, приводил в первобытное состояние. А тут еще священное чувство мести за смерть героя-отца, пусть даже не встреченного им в этой земной жизни. Ведь есть еще жизнь загробная, вечная!..
Андромаха осталась у Неоптолема, который одним из первых покинул догоравшую Трою.
Корабль был загружен богатой
Жаль, конечно, красавицу Поликсену, ну, да она была предназначена Ахиллу. Пусть теперь играют свадьбу там, в царстве мертвых. А ему хватит пока и Андромахи, не говоря уже о других наложницах.
Возвратившись в Элладу, Неоптолем стал царствовать в Эпире, на обширной территории, занимавшей западную часть Северной Греции и граничившей на западе с Ионическим морем, а на востоке с Фессалией, родиной его отца.
Своим управляющим он назначил, как это на первый взгляд ни загадочно, главного прорицателя Трои Гелена, брата Кассандры и Гектора. Впрочем, если вдуматься получше, ничего загадочного в этом нет. Так, наверное, были оценены заслуги птицегадателя во время защиты им Трои. Неоптолем даже указал его имя в качестве одного из наследников.
Между тем вся эта комбинация была затеяна не кем иным, как самим богом Аполлоном, выступавшим на стороне троянцев. Вспомним, что и Ахилла сразил именно он, вложив в руки Париса свою заколдованную стрелу и направляя ее во время полета.
Подобная участь ждала и сына Ахилла, Неоптолема.
Гелен, имевший богатейший опыт дворцовых интриг, отравлял жизнь Неоптолема малыми дозами смертельного яда истины. «Разве не смешно, — говорил он царю, — что героя, одним своим видом разгонявшего целое войско, спасаясь от которого трижды обежал стены Трои ее главный защитник Гектор, муж славный и могучий, так вот, разве не смешно, что такого героя смог уложить ничтожнейший из всех, да еще попав стрелой в пятку!»
Неоптолем, понимавший, что ответ на этот вопрос он может найти только у богов, решил съездить в Дельфы и обратиться к знаменитому оракулу Аполлона.
Откуда было знать молодому царю, что добывать сведения об убийстве своего отца он едет к самому убийце?
Когда Неоптолем вошел в храм и начал задавать свои дерзкие вопросы, мстительный Аполлон просто-напросто натравил на него толпу дельфийцев, которые и растерзали сына великого Ахилла. Вот как описывает эту сцену Еврипид в трагедии «Андромаха»:
Но вот из глубины чертога голос,
Вселяя в сердце ужас, зазвучал
Угрозою — он пламенем дельфийцев
Воинственным наполнил и на бой
Их обратил… Тут пал и сын Пелида,
Сраженный в бок железным острием.
Дельфиец был его убийцей, только
Он не один его убил… О нет
Простертого ж на землю кто отважный
Иль камнем, иль мечом, иль подойдя,
Иль издали, — кто мертвого не тронул?
Ах, тело все прекрасное его
Изрублено: одна сплошная рана.
Близ алтаря лежащего они
Его извергли из ограды храма.
Мы, наскоро забрав его, тебе
Для слез, старик, и воплей и убора
Могильного приносим. Этот ужас
Явил нам бог, который судит нас,
Грядущее вещает, грех карает;
Так поступил с Ахилла сыном он,
Пришедшим к очагу его с повинной.
Как человек, и злой, припомнил Феб
Обиды старые… и это мудрость?
Еще Павсаний видел в Дельфах жертвенник, на
Остается добавить, что Гелен в тяжбе с прочими наследниками отсудил две трети Эпира, женился на Андромахе, основал свою, новую, Трою и стал наконец властительным царем, к чему и стремился всю жизнь.
Эписодий пятый
КРИК СУДЬБЫ
Свою судьбу пророчит… Не покинул
И в рабстве дух пророческий ее!
Любое, даже самое радостное событие, если его ждешь слишком долго, не приносит радости в той степени, на которую ты надеешься. Чувство новизны притупляется ожиданием. Все кажется рутиной, хочется поскорее развязаться с затянувшимся делом и приняться за что-то другое.
Троянская война не стала исключением из этого правила. Хотя взятие Трои, разумеется, обрадовало ахейцев.
Обрадовало, прежде всего, тем, что закончилась наконец-то эта бестолковая, растянувшаяся на целое десятилетие война. А ведь многие не были на родине не десять лет, а куда как дольше — со дня похищения спартанской царицы.
Домой рвались все, особенно Менелай, заполучивший таки свою не особо нравственную женушку, а в придачу к ней — свои собственные сокровища, вывезенные когда-то из Спарты.
Агамемнон, в отличие от брата, был мрачнее тучи. Разве мог радовать его вид сожженной Трои? Умный правитель, он понимал, что войны ведутся вовсе не ради разрушения городов. Чувствовал и то, что навлек на себя, как на командующего войсками, страшный гнев Афины Паллады, защитницы крепостей.
Между братьями будто пробежала черная кошка.
Но вот уже похоронены павшие в сражениях герои. Вот совершены на могилах необходимые жертвоприношения в их честь.
— Хватит! — заявил холодным осенним утром старшему брату Менелай. — Ты как знаешь, а я отправляюсь домой.
— А как же Троя? — спросил, с трудом сдерживая себя, Агамемнон.
— Троя?! — удивился непонимающий Мене-лай. — А при чем здесь Троя?
Тяжело вздохнув, Агамемнон подергал себя за рано поседевшую бороду. «Наградили же боги братцем, — подумал он. — Собственную жену в руках не мог удержать… И главное, как ему объяснить, что нельзя, придя в чужую страну, разрушить ее города, захватить много пленников и добычи и опять уйти. Просто так уйти восвояси. Покоренную державу обязательно нужно сделать своим союзником. А для этого следует с уважением относиться к павшим противникам. Совершить над ними достойный погребальный обряд, принести обильные жертвы, которые столь угодны богам. Нет, нельзя было разрушать Трою до основания. На пустое место явятся новые народы, а когда накопят достаточно сил, снова станут грозить Элладе».
Целый день продолжался спор между царственными братьями, пусть для Агамемнона это больше был спор с самим собой. А наутро большая часть греческих кораблей, взяв на борт свою долю богатой добычи, навсегда покинула Троаду.
Отплыли Нестор, Диомед, Неоптолем, Идоменей и Филоктет.
Чуть позже отбыл и Менелай, догнавший Нестора с Диомедом на острове Лесбос.
Одиссей тоже покинул было Троаду, но на стоянке у Тенедоса поссорился со своими спутниками и вернулся обратно к Агамемнону.