Ката
Шрифт:
– Как Вала.
Хильмар кивнул, и его улыбка стала шире.
– И вот, через несколько месяцев после этого мы останавливаем на Старом Окружном проспекте машину, едущую на восток. В той машине – Гардар и Атли, а на заднем сиденье – Бьёртн. А рядом с ним – девчушка, почти ребенок, спит. Наши приятели заявляют, будто нашли ее на тротуаре возле автовокзала и решили отвезти к нам в полицейское управление, чтобы она не замерзла насмерть. Девчонку из машины вынули; проверка на алкоголь показала, что она почти не пила, и, хотя анализ крови мы не брали, было ясно, что она находилась под воздействием гамма-гидроксибутирата – «масляной кислоты». Когда девушка очнулась, она ничего не помнила – только то, что пошла в увеселительное заведение в центре города, то самое, которое посещали и другие две девушки, до того
При составлении протокола приятели настаивали на своей версии, что нашли девушку на тротуаре; она заявления не подавала, так что их отпустили. Мы установили, что ранее тем же вечером они находились в том же самом баре, но свидетели не видели, чтобы приятели приближались к той девушке или ее стакану; никто не видел, как они ее выводили. Так все и закончилось.
Мы полагаем, что с Валой могло случиться что-нибудь в этом роде. На этих танцах в Сидюмули она выпила лишнего и решила уйти. Если б человек или люди старшего возраста вошли туда, где проходили эти танцы, и увели ничего не соображающую девушку с собой, это, скорее всего, заметили бы; но, как показал опрос свидетелей, после танцев – публики и охранников, – никто из них ничего подобного не видел. Поэтому мы исходим из того, что Вала ушла с танцев одна, и там, по дороге к дому или сразу на парковке, кто-нибудь из троих приятелей пригласил ее сесть к ним в машину. И тут они дали ей питье – пиво или воду, – в которую было подмешано это вещество, и, пока оно действовало, отвезли ее на Эскьюхлид с южной стороны. Через час или два она рассталась с жизнью из-за передозировки или сочетания вещества, холода и шока, приведших к остановке дыхания. В какой-то момент ее занесли обратно в машину, отвезли в порт, а оттуда переправили на Бьёртновой скоростной лодке через залив на Болота. На следующий день, поздно днем, трое приятелей возвратились назад, ни словом не обмолвившись о произошедшем, но потом Гардар решил развеять неизвестность для вас, родителей, указав, где находится труп.
Ката встала и вышла на балкон, попросив Сигрун ненадолго оставить ее в покое. Невидимые ей дрозды издавали истошный писк. Она начала было плакать, но немедленно прекратила – и ощутила на лице онемение, похожее на гусиную кожу. Оно стало расползаться по всему телу.
Ката подошла к холодильнику, чтобы достать себе пиво; там была только одна бутылка густого, как сливки, «Вайссбир», которое Тоумас пил совсем по чуть-чуть.
– Простите, что я себя так веду, – сказала она, вернувшись в гостиную. – Это настолько тяжело слышать… – Уселась и выпила в один присест полбутылки. Таблетка, которую она проглотила тайком, начала действовать и тотчас вступила в реакцию с пивом: ее сознание подернулось золотистым флером. Сигрун залепетала еще что-то, но Ката попросила Хильмара продолжать:
– Я хочу выслушать все до конца.
– До конца осталось недолго, – сказал он и улыбнулся еще шире, чем когда-либо. – На пресс-конференции завтра будет сказано, что, по нашему мнению, Вала умерла на Эскьюхлид, а причиной смерти стала остановка дыхания. И что один сидит в КПЗ, а еще у двоих произведен обыск, но обвинение не предъявлено никому, так как нам все еще нужны более веские доказательства. Одежда и сумочка вашей дочери до сих пор не найдены. Однако мы изъяли ту самую лодку, и если в ней обнаружатся какие-либо следы пребывания вашей дочери, это может существенно изменить течение дела. Также мы проверяем все машины, которыми эти люди пользовались в течение последних полутора лет, и расспрашиваем их друзей. Что на завтрашней пресс-конференции высказано не будет, так это версии о том, чем трое приятелей занимались на Эскьюхлид раньше, а также ничего о сексуальном насилии и о веществе, которое, возможно, подмешали Вале.
Он умолк, а затем попросил Кату связаться с ними, если возникнут какие-нибудь вопросы, и в ближайшие дни воздержаться от просмотра материалов СМИ.
Пакетик с ключиком по-прежнему лежал на столе между ними, и Ката спросила, вернут ли его ей.
– К сожалению, не сразу, – ответила Сигрун. – А вам он нужен?
Ката помотала головой.
– Это ключ от ее любимого кукольного домика.
– Мы снимем с ключа копию и пошлем ее вам, – сказал Хильмар.
Ката зажгла еще одну сигарету – и вдруг поняла, что же
– Трое? – спросила она. – То есть ее насиловали втроем?
Хильмар ничего не ответил, а Сигрун замялась – но пока и это можно было считать ответом. Сигрун спросила, скоро ли придет Тоумас, а Ката закрыла лицо ладонями.
– Знаю, это тяжело, – сказала Сигрун и обняла ее. – Но единственное, что вы можете, это надеяться на лучшее и довериться нам в том, с чем мы справимся лучше. Мы так же заинтересованы в решении, как и вы.
Помотав головой, Ката пробормотала:
– Брехня.
После еще какого-то времени поглаживаний и неловких слов утешения она выпрямилась, заверила Сигрун, что все будет хорошо, если она перестанет наблюдать улыбающуюся рожу Хильмара, и попросила их выйти и закрыть за собой дверь.
Ката сидела в гостиной до тех пор, пока за окном не сгустилась чернота. Тогда она надела пальто, села в машину и поехала в центр. По дороге попыталась вызвонить Кольбрун, но та не отвечала на звонки. По каким-то причинам фонари вокруг Озера не горели. Ката решила не гулять вокруг него, а вместо этого поехала в Тингхольт [11] по улице Бергстадастрайти до Центральной больницы, туда, где врачи парковали свои машины. Машины Тоумаса нигде не было видно, телефон все еще выключен – это означало, что или у него затянулась операция, или он пытается закадрить медсестричку или санитарку, у которых дети не умерли, которые сами еще дети и вовсю интересуются сексом; может, эту самую приторную телку, считавшую, что Ката знать не знает, что такое духи. Она могла бы позвонить и попросить позвать Тоумаса, – но фантазировать было интереснее, к тому же это отвлекало от более серьезных вещей.
11
Район в центре Рейкьявика, недалеко от Озера, застроенный в основном небольшими живописными старинными домиками.
«Ну и пожалуйста, трахайся с ней, сволочь ты эдакая», – думала Ката, не сводя глаз с ярких окон Пертлы [12] и прожектора над ними, вращавшегося по кругу. Она сделала погромче Барбру Стрейзанд в динамиках, зажгла сигарету и уехала прочь. По дороге думала об иголке, которую обнаружили в теле Валы. Почему они спросили ее об иголке и что она делала у Валы «под кожей»? Почему иголка?
Проснувшись на следующее утро, Ката обнаружила на полу конверт. В нем была записка от Хильмара насчет копии ключа, о которой она просила, и сам ключ.
12
Бывшая теплоцентраль, а теперь – культурно-развлекательный центр на холме Эскьюхлид.
Ката оделась и, в ожидании, пока сварится кофе, села возле домашнего телефона и позвонила Хильмару. Он ответил после десятого звонка, и голос у него был резкий, словно он только что побывал в автомобильной погоне или драке на крыше. Ката поспешно представилась, и его тон смягчился.
– Благодарю за ключ, – сказала она и попросила извинения за то, как грубо обошлась с ним и сопровождавшей его Сигрун. – Извините. Я была в растрепанных чувствах. – Он ответил, что все понимает. – Мне хотелось бы спросить вас вот о чем. Я полагаю, вы слышали о письмах, которые Вала получала до своего исчезновения?
– Да, я их читал. Почему вы спрашиваете?
– Ничего не могу с собой поделать, но мне все время кажется, что это какая-то зацепка. А после того, что вы рассказали мне вчера, мне трудно их понять.
– Конечно; ведь маловероятно, что они имеют какое- то отношение к этому делу. Мы интересовались этими письмами, когда следствие исходило из того, что Вала сбежала с их автором.
– Вала сказала, что они от ее одноклассницы, переехавшей в Норвегию. Конечно, я расспрашивала бы ее понастойчивее, если б знала, насколько это будет важно. В это время происходило много всякого, и я верила ей. И все же мы не знаем, кто их посылал. – Ката сказала, что до сих пор думает об этом: ведь письма были очень грубые.