Катары
Шрифт:
Вооружимся, сказал он им, время пришло,
и бароны, сеньоры и рыцари откликнулись на его призыв:
граф де Комменж и сеньор де Фуа,
сир Юг д'Альфаро, сенешаль Ажана,
люди из знатных родов вперемешку с простолюдинами,
наемники, солдаты, горожане из Монтобана
и Кастельсарразена, все на призыв отозвались.
[...]
Видел ли кто на свете армию такую сверкающую,
украшенную такими гербами, как Тулузское войско [...]
когда оно шло по равнине?
После неудавшейся осады Тулузы ветер истории в Окситании вот-вот мог перемениться. Раймонд VI собрал на своих землях большую армию, теперь у него было, по словам автора «Песни о крестовом походе», «двести тысяч воинов» (ПКП, 88), прибывших из Муассака, Тулузы, Монтобана, Кастельсарразена, Ажене, Комменжа и со всего Лангедока, они шли, «ярясь, ругая графа де Монфора, по всеуслышание обзывая его
82
Заметим, что это средневековое ругательство в ходу еще и в наши дни.
Те и в самом деле угодили в расставленную для них ловушку. Они подошли к стенам Кастельнодари во вторник после обеда и расставили свои знамена и флаги в полулье от городских укреплений, среди травы, усеянной маргаритками; затем артиллеристы графа Тулузского подтащили катапульту к стенам на расстояние выстрела и начали обстрел. Но стены Кастельнодари были крепки, а люди, запершиеся в крепости, хотя и были малочисленны в сравнении с осаждавшими город, ежедневно совершали несколько вылазок и тревожили тулузцев в ожидании подкрепления, которое неминуемо должно было появиться. Оно и в самом деле вскоре пришло.
Первыми к Кастельнодари подошли люди одного из рыцарей «благородного графа», Бушара де Марли. Они пришли из Лавора вместе с сотней других рыцарей, епископом Каорским и неким Мартеном, наемником, которого в свою очередь сопровождали два десятка готовых на все солдат; следом тянулся обоз из Каркассонне, повозки, груженные хлебом, вином, пшеницей и овсом. Приблизительно в шести километрах от Кастельнодари, в месте под названием Сен-Мартен-ла-Ланд, это первое войско — «горстка пропыленных храбрецов», сказал о них автор «Песни о крестовом походе», — похоже, случайно натолкнулось на людей графа де Фуа, которому вздумалось «побродить» вдали от лагеря тулузцев и чья армия выглядела грозно:
Их было две тысячи человек, вооруженных славными рогатинами,
тяжелыми палицами и ясеневыми копьями,
одетых в кожу, железо или толстые плащи,
в крепких шлемах и сверкающих шишаках.
И «на большом, поросшем травой поле», как сказано в «Песни о крестовом походе», завязался бой между этим грозным войском, собранным крупнейшим после графа Тулузского феодальным сеньором Лангедока, и северными крестоносцами — бой неравный, где один бился против тридцати, где люди Монфора плечом к плечу сражались против двух тысяч тулузских рыцарей и испанских наемников. Люди графа де Фуа кричали: «Тулуза!», гасконцы: «Комменж!», а французы (из северной Франции) отвечали им: «Смелей, Суассон!» Несмотря на то что силы были неравны, в этом бою пали более сотни тулузцев, в то время как потери крестоносцев не превышали тридцати человек. Монфор чудесным образом одолел врага и перед тем, как войти в Кастельнодари, спешился, разулся и босым дошел до городской церкви, чтобы возблагодарить Господа, даровавшего ему победу.
Тем временем граф Тулузский и его бароны снялись и ушли, а граф де Фуа распространял от замка к замку ложное известие о поражении графа де Монфора: по словам иных, с него «заживо содрали кожу и повесили» (АИ, 277), другие тулузские бароны рассказывали, будто он ударился в бегство при лунном свете, и никому не ведомо, куда он отправился. Эта весьма современная стратегия дезинформации принесла плоды: многие города и крепости, чьи сеньоры были таким образом
Близилась весна, вернулись теплые дни, но графу Тулузскому, как сказано в «Песни о крестовом походе», радости они не принесли; в начале марта к Монфору пришли из Франции свежие войска, с которым он отправился в маленький тарнский городок Ле Туэлль близ Лавора. Должно быть, он устроил там настоящую резню, потому что сотня человек, составлявшая население городка, почти сплошь состояла из еретиков. Затем он перешел Тарн по большому мосту Альби и двинулся на Каюзак, который взял в два дня и где закончил свою зимнюю стоянку. В апреле 1212 года немецкие и фризские крестоносцы, овернские рыцари, ломбардские бароны, которых дожидался Монфор, одни за другими вернулись в гасконский край, где так приятно было жить. Они взяли Гайяк, Рабастан и другие альбигойские города; не зная поражений, они шли от опустевших городов к отвоеванным замкам; немногие оставшиеся там жители, не успевшие бежать, тщетно просили пощады — следовавшие за крестоносцами бродяги и солдатня грабили дома, фермы, маленькие замки, и как говорится в «Песни о крестовом походе» (лесса 113): «Когда они уходили, у Христа и его народа оставались лишь глаза, чтобы плакать».
Итак, армия крестоносцев шла вперед, разгоняя всех на своем пути. Едва становилось известно о приближении войска, города и деревни пустели, их жители бежали в леса и горы. Так майским вечером Монфор добрался до городка Сент-Антонен на Авейроне, на границе Ажене, области, которую крестоносцы после этого разоряли в течение четырех месяцев.
Этот городок был взят 21 мая «быстрее, чем сварилось бы яйцо», и стал первой жертвой крестоносцев: три десятка горожан, пытавшихся его защищать, были убиты или утонули во время короткой схватки, еще дюжина бежала при свете луны и, когда крестоносцы после налета удалились, прихватив в собой двух местных сеньоров, чтобы держать их в заточении в Каркассоне, у горожан не осталось ровно ничего. Все время, пока шло сражение, священники, сопровождавшие крестоносцев, ходили по улицам городка, распевая Veni Creator [83] .
83
Начальные слова гимна «Приди, дух творящий» (Veni, creator spiritus).
Как только военные действия в Сент-Антонене закончились, Монфор обратился за советом к епископам Каркассона, Юзеса и Тулузы, сопровождавшим его войско; узнав их мнение, он, в согласии со своими рыцарями, решил взяться за истребление еретиков в городах и крепостях Ажене, то есть всей той области, которая размещается между двумя притоками Гаронны, Авейроном и Лотом, и главными городами которой в то время были Муассак (на Тарне), Каор (на Лоте) и Ажан (на Гаронне).
Мы шаг за шагом проследим, руководствуясь подробнейшим рассказом Пьера де Во-де-Серне, за продвижением крестоносцев Монфора по Ажене и Альбижуа, областям, где почти все местные сеньоры были вассалами графа Раймонда VI Тулузского, — проследим, начиная с того момента, как маленькое войско Монфора в начале июня 1212 года покинуло Сент-Антонен, и заканчивая взятием крестоносцами Ажана в сентябре того же года.
Итак, ранним утром того жаркого июня войско «благородного графа», покинув Сент-Антонен, тронулось в путь, направляясь к прекрасному городу Ажану, некогда принадлежавшему английскому королю Ричарду [84] , который в 1196 году подарил его, как и всю область Ажене, своей сестре Жанне в качестве приданого, когда та стала женой графа Тулузского. Теперь, поскольку папа приказал Монфору вести борьбу с еретиками повсюду, где они находились, равно как и с их католическими сообщниками, долг крестоносцев, раз они не могли завладеть Тулузой, состоял в том, чтобы взять Ажан и, разумеется, те окрестные города, которые были собственностью Раймонда VI.
84
Речь идет о Ричарде I, прозванном «Львиное Сердце», короле Англии (1189-1199).