Катастрофа
Шрифт:
— Спокойно, — сказал он. — Это друг.
Джованни повернулся так быстро, что едва не вывихнул шею, и в недоумении уставился на Хеллера.
— Священные обезьяны! — воскликнул он. — Это же наш мальчик! Матерь Божья! Ты напугал меня до смерти! Где?… Как?… — Он недоуменно озирался, не в силах понять, каким образом Хеллер проник внутрь тщательно охраняемого здания.
Прислонив к стене грависани, Хеллер повесил на них рюкзак и сумку с котом и, распахнув пиджак, сказал:
— Можете проверить,
Лицо Джованни выражало растерянность и сомнение.
Из-за закрытой двери в противоположном конце холла послышался голос:
— Я слышу голоса. Кто там?
Дверь открылась, и из-за нее выглянула Малышка Корлеоне, придерживая одной рукой халат, небрежно наброшенный на большое тело. В другой руке она сжимала пистолет сорок пятого калибра.
Всмотревшись в лицо Хеллера, она не поверила своим глазам:
— Джером? Не может быть. Джером, это и вправду ты?
Выронив пистолет на пол, она низко опустила голову и заплакала, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Наконец, отплакавшись, но все еще всхлипывая, она хриплым голосом сказала:
— О, Джером, я… я так рада, что ты перестал дуться и пришел ко мне.
Хеллер бросился к ней через весь холл:
— Дуться на вас? Я думал, это вы сердитесь на меня!
— О, я ни капли не сержусь на тебя за то, что ты меня покинул, — всхлипывала Малышка. — Я так плохо обошлась с тобой. Я не поняла, что ты просто подставил Фаустино, заставив его поклясться, что он подкупил тебя. А потом, когда я увидела, как это повредило ему…
— Повредило ему? — ничего не понимая, переспросил Хеллер.
— Он попался на рэкете. Его заставили вернуть все деньги, и теперь ему никто не верит. Мы получили сведения о всех его выходках. Я не могу винить тебя за то, что ты тогда не простил меня, ушел и больше не звонил. Я просто старая итальянская дура, я тогда не понимала. Я была такой глупой матерью. Ты когда-нибудь сможешь простить меня?
— Я не звонил, потому что был уверен, что вы злитесь на меня. Я же никогда, ни минуты, не сердился на вас, — сказал растроганный Хеллер.
Малышка вдруг бросилась ему на шею:
— Значит, ты прощаешь меня! О, Джером, я так по тебе скучала! — Спрятав лицо на груди Хеллера, она затряслась от рыданий, крепко обнимая его.
Даже когда они присели на кушетку, Малышка продолжала сжимать его руку, то глядя на него с радостной улыбкой, то вдруг разражаясь слезами.
Наконец она обернулась к двери и прокричала:
— Джованни, что ты стоишь, как (…) дурак! Разбуди Грегорио и скажи этому (…), чтобы поживее принес Джерому молока и печенья! А потом пусть приготовит ему завтрак! — Она повернулась к Джету: — Ты совсем исхудал. Выглядишь устало. О тебе некому заботиться.
— Я
Малышка Корлеоне отмахнулась:
— Так себе. Но с тех пор как ты уехал, все изменилось.
— Я пришел предложить перемирие, — сказал Хеллер. — Я подумал, что даже если вы все еще на меня сердитесь, то, может быть, хотя бы меня выслушаете.
— Но я нисколько не сержусь на тебя, мой дорогой мальчик. Я обещаю, что больше никогда не буду с тобой так плохо обращаться. Так что не нужно заключать никакого перемирия.
— Что ж, хорошо. Мне кажется, что мое предложение заинтересует вас, — сказал Хеллер. — Хотя я все это время не видел Фаустино, думаю, что смогу отдать его вам в руки.
— Ты уже выдал нам его связи. Что еще ты можешь сделать?
— Могу сдать вам Фаустино со всей его империей, — ответил Хеллер. — Все сразу.
В серых глазах Малышки засветился интерес.
— Каким образом?
— Война, — лаконично ответил Хеллер. — Но мне нужны бойцы, все, какие у вас есть. Все по-честному. Весь риск я беру на себя. И если все пойдет хорошо, мы покончим с Фаустино.
— Как, совсем? И размажем по стенке Роксентера со всей его наркотической империей "Барбен ИГ"?
— Да, я хочу, чтобы вы стали "начальником всех начальников".
Малышка наконец смогла перевести дух.
— О, кровь Христова, как представлю, что это поставит жену мэра на место… — И она порывисто обняла Хеллера.
Хеллер вкратце рассказал ей часть плана, которую ей полагалось знать. Малышка испугалась:
— Я не позволю тебе сделать это. Ты слишком рискуешь!
— Меньше, чем вы думаете.
— Нет, — сказала Малышка. — Теперь, когда ты вернулся, я не хочу снова тебя потерять! Ты должен помнить, что ты — мой единственный сын!
Хеллер решил действовать наудачу.
— Что ж, — сказал он, надеясь пробудить в ней ностальгию по покойному мужу — единственное, что, по мнению Хеллера, могло заставить ее изменить мнение. — Вы прекрасно знаете, что по этому поводу говорил Святоша Джо.
Малышка задумчиво кивнула:
— Хороший враг — мертвый враг. Ты нашел мое слабое место, Джером.
— Значит, дело решенное, — сказал Хеллер.
Она вскочила с кушетки, воинственно сверкая глазами:
— Мне надо позвонить. — Уже у дверей она обернулась и сказала: — Если ты собираешься совершить такую глупость, то сейчас тебе лучше хорошенько позавтракать и лечь спать. Нет, и слышать ничего не хочу! — рявкнула Малышка в ответ на попытку Хеллера возразить ей. — Глядя на тебя, я не могу себе простить, что выгнала тебя тогда. А теперь сделай так, как просит тебя мамочка. Где этот (…) Грегорио?!