Катриэль
Шрифт:
– Не хочется тебе жаловаться, но тетка Лиза, к которой ты меня отправил жить, просто монстр. Она заставляет меня каждые утро и вечер чистить зубы, не разрешает локти на стол ставить. Заставляет носить платья. А если я приду чумазой! О–о–о, – Катя закатила глаза и запрокинула голову. Пыталась, как можно точнее показать реакцию ее тетушки. – Такого наслушаешься… знаешь, ты мог бы и получше мне родственницу найти.
– Пожалуй, не мог. Время поджимало.
– Что?
Старик отстранив от себя внучку, заговорил
– Я хочу сказать, что родственников не выбирают. Они такие, какие есть.
– Какая досада, – разочарованно всплеснула руками девочка. – Это же мне с вами всю жизнь мучиться.
Старик поднял густые брови. – Катюш, в жизни все так, как должно быть. И не бывает иначе.
– Как? – Удивилась девочка. – Хочешь сказать ничего нельзя исправить?
– О нет, моя дорогая, этого я тебе никогда не скажу. В нашей жизни можно многое.
– Тогда почему мне приходится жить с жуткой теткой и противным братом? А? Как я ни стараюсь, ну ни как не могу избавиться от этой семейки. И убегаю, и в суп червей подбрасываю.
– В суп червей! – Чуть ли не прокричал дедушка. – Я тебя недооценил.
– Эх, тогда припекло… вот я и разозлилась. А ты, не меняй тему, – прищурив миндалевидный глаз, произнесла Катя. – Почему ты оставил меня одну у монстра–тетки? Ты же ещё не уехал.
Глаза старика превратились в узкие щелочки. – Но в жизни всегда есть подвох. Тем более я не одну тебя оставил. Я же подарил тебе пса. Ты уже дала ему имя?
– Ага, – кивнула девочка, не заметив, как дедушка все же ушел от ответа. – Я назвала его волчонок
Дед сначала удивленно сморщился, а потом в очередной раз засмеялся. Надо сказать, этот старик всегда был весельчаком.
– Ты назвала волчонком огромного сторожевого пса?
– Ну, я же не виновата, что он такой огромный и сторожевой. Ты же подарил мне взрослую собаку. А я бы хотела щеночка. Мааааленького такого… – Катя широко улыбнулась, развернув к деду свои ладошки, попыталась обрисовать ими нужные размеры питомца. – Вот такого крошечку.
– Я хочу, что бы тебя кто–то оберегал, раз меня нет рядом. Щенок этого сделать не сможет, – но тут его что–то отвлекло, и доброе лицо старика стало менее игривым. – За тобой пришли.
В дверях стоял пухлый пожилой мужчина с пучком густых усов под носом.
– Катерина, идем? – произнес тот, приманивая к себе девочку. – Дедушке надо отдохнуть.
Катя повернулась к старику. – Деда, тебе надо отдохнуть?
Тот скользнул холодным взглядом по фигуре мужчины в залатанном плаще и тепло улыбнулся девочке.
– Нет, это отговорка, что бы забрать тебя поскорее.
Мужчина попробовал оправдаться:
— Ты же понимаешь. Я и так рискую…
– Знаю, знаю, – вздохнул дед.
Девочка обернулась к мужчине. – Ну Иван Иванович, ещё чуточку, пожалуйста.
– Хорошо, но только
– Замётано, – весело кивнула Катя. – Спасибо.
Мужчина робко улыбнулся старику и вышел.
– Иван Иванович, что как боится мою тетку? Будто не мне одиннадцать, а ему, – прошептала девочка.
– Я бы так не сказал, – заиграл бровями дедушка. – Тебя то, он сюда, втайне от нее возит?
– Ну да.
– А что это за слова такие у тебя «припекло», «заметано», где понабралась такому?
Катя удивленно посмотрела на своего деда.
– От пацанов из нашего двора. Мы ещё и не так говорим!
Старик подскочил на месте.
– Ну–ка, ну–ка, и что же вы ещё говорите?
Девочка потянулась к деду и прошептала на ухо несколько детских «непристойностей», наивно полагая, что данные шаловливые словечки лишь облагораживают столь обыденную взрослую речь.
Глаза старика округлились, губы напряженно вытянулись, выпустив возмущенный выдох.
– Но ты, же девочка, Катя! – озадаченно зашептал старик. – Тебе не стоит так выражаться. Я не хочу, чтобы у моей внучки был такой поганый язык.
Катя обиженно сложила руки на груди.
– Тогда возьми меня к себе… и следи за моим языком сколько угодно.
– Я не могу… я завтра уезжаю.
– Уже завтра? – удивилась девочка. Горький комочек, тут же подкатил к ее горлу.
– Да, – тихо ответил тот.
Девочка и дедушка несколько секунд, молча, смотрели друг на друга. Уютная комната загрустила вместе с одиннадцатилетней гостьей. Каждый раз, когда в этом доме появлялась маленькая Катюша, жилище ее деда, весело оживало, напоминая своему хозяину о давно уснувшей сказке.
– Деда, а я буду очень скучать, – искренне произнесла Катя.
– А я знаю, – ответил тот. – Ты мне все время об этом говоришь.
– То есть это для тебя уже не важно? – напугалась девочка.
– Нет, Катюш, все, что с тобой связанно, для меня имеет огромное значение. Ты самое важное, что есть у меня в жизни. И я возлагая на тебя большие надежды.
Девочка обняла старика.
– Правда?
– Правда, надеюсь, ты меня не подведешь, – старик широко улыбнулся и подмигнул внучке. – Однажды мне может понадобиться твоя помощь.
– Не подведу! – заявила Катя. – Но мне, кажется, что мы с тобой ещё долго не увидимся.
Дед тяжело вздохнул, и ещё крепче обняв внучку, сказал:
– Знаешь что? – в очередной раз, сменив тему разговора, задорно произнес старик. – Нам не стоит подставлять Ивана Ивановича. Ты представляешь, что будет, если Елизавета узнает, что он тебя сюда возит?
– О–оо, – выдохнула девочка. – Ему не поздоровится!
– Ты права. Мы с тобой, как люди добрые и в меру разумные, не можем подвергать опасности кого бы то ни было. Согласна?