Катриэль
Шрифт:
– Остановить время в какой–то его части? Это так легко? – засомневалась Катерина.
– Ооо, нет, – протянул Феарольф. – Это вовсе нелегко. Но и такое возможно.
– А я читал, – вспомнил Марк. – Что одному из властелинов времени пришлось остановить свои часы, что бы спасти остатки магии. Это так?
Повозка резко завернула направо и направилась в густой лес.
– Так, – ответил Феарольф. И была в его голосе нотка печали. – Время не только строит, но и разрушает. И чтобы не произошло последнего, его пришлось остановить.
– Говорят, что он живет среди простых смертных. И
– Так оно и есть, – тихо заметил Драгазар и посмотрел на своего друга.
Феарольф улыбнулся ему.
– Хотя, и не должен, – погрозился волшебник. – Он привязался к людям, от того и находится рядом. Но дом его Свобода…
– А ты что, и с ним знаком? – засомневалась Катя.
— Я вообще, много кого знаю, – усмехнулся старик.
– Ух, ты! А познакомишь меня?
– Хэх, – выдохнул Горвин. – Придет время, сама с ним познакомишься.
Катя потерла нос. – Ладно, – и отвернулась в окно. – Может мне удастся с ним договорится, дабы не стареть ещё какое–то время.
– Ну, для этого ты можешь поселиться за воротами там время давно остановилось, и никто не стареет. Но это и так твой дом, все чудеса родом оттуда.
Девушка вдруг подумала, если уж на то пошло, и она обладает какой–то силой и избранна «спасти» мир, то должно же это как то сыграть ей на руку. Ведь наверняка эта сила таит в себе кучу полезных для нее плюсов.
– Деда? – заинтересованно произнесла Катя и загадочно улыбнулась.
– Ну?
– Получается я важная и крутая?
Горвин посмотрел на внучку. – Нисколько.
– Но?
Блондинка засмеялась, но получив локтем в бок, тут же смолкла.
– Ты умеешь извергать молнии? – спросил волшебник и хитро сверкнул глазами.
– Нет, – ответила Катя.
– Быть может заклинания какие знаешь?
– Нет…
Горвин почесал подбородок. – Ну, может быть ты отличница по математике? Или знаток квантовой физики?
Поняв, к чему клонит ее дедушка, Катя закатила глаза.
– Хорошо! Я поняла тебя.
Старик довольно сложил руки на груди и сладко протянул. – Вот видишь ты вовсе не крутая, – а через мгновение молчанья продолжил. – Но ты можешь такой стать, если появилось желание.
Катя обиженно посмотрела на волшебника.
– Для того, что бы в твоем понятии стать важной, я не собираюсь зубрить ненавистную мне алгебру.
Горвин по–доброму рассмеялся, – Моя дорогая, но дело не в математике или физике. Если у тебя есть тяга, то можешь заниматься чем угодно. Что бы стать достойным, стать «важным» нужно лишь одно – делать Свое дело и делать его хорошо. Каким бы оно ни было. Вот Нэльс – фонарщик. Опять же по призванию, – продолжал волшебник. – А ты?
Катя выпрямилась, как струна. Разговоры о выборе профессии ее всегда напрягала, а дедушка явно к этому и вел. Эх, как быстро сменилась тема!
– Ты уже определилась, куда поступать. Нашла институт? Я не успел спросить у тебя это в письме.
– Конечно! – парировала Катя. – Ты же умер.
Горвин медленно выдохнул. – Не хочешь говорить об этом?
– Нет, – коротко ответила девушка. – Умеешь же ты испортить настроение своей внучке. Это
Катя действительно не хотела говорить о том, куда решила поступать. И не потому что была обижена на деда, просто то, кем она хотела стать, не вызывало бы его одобрения. Катя не собиралась поступать в вуз, она выбрала обычное училище, которое все пытаются называть более престижным словом «лицей». Но сути дела – это не меняет – Катерина станет обслуживающим персоналом. Это решение девушка приняла ещё в начале года, когда по школе ходили представители вузов и настойчиво рекомендовали им определиться. Большинство из Катиных бывших одноклассниц поступали в институты, которые им выбирали родители. И делали это, потому что Надо получать высшее образование. Катя же не любила слова «надо» и «ты должна». Она считала, что с предложениями «кем ты хочешь стать» к ребенку должны были приходить ещё в первом классе, предупредив, что после одиннадцатого, об этом выборе придется сказать родителям. Катя боялась сказать дедушке о своем.
– Хорошо, хорошо, – сдался волшебник. – Когда захочешь, сама расскажешь. К тому же этот твой выбор не имеет значения, тебе уготована участь иная…
– Получается, для тебя ни один мой выбор не имеет никакого значение. Важно только то, что ты хочешь?
– Есть призвание, а есть глупые амбиции. Важно уметь отказываться от ненужного. К чему ты вообще задала этот вопрос?
– Уже не важно.
– Кааатя, – настойчиво протянул Горвин. – Говори.
Катя быстро сдалась. – Мне просто интересно. Если, я, как вы говорите, очень важная персона, в смысле хранитель.
– Так, – с улыбкой согласился волшебник.
– Есть у меня, в связи с этим, какие–либо привилегии? Так сказать для личного пользования.
Волшебник сурово сдвинул густые брови.
– У тебя ещё нет ни какой силы, а ты уже хочешь пользоваться ее привилегиями?
– Ну, началось, – выдохнула Катя. – Злыдень, когда ты стал таким занудой?
Фонарщик и книгочей напугано переглянулись. Они и в мыслях не могли представит, что таким тоном можно разговаривать с одним из старейшин. Но на их удивление реакция волшебника была положительной.
Он рассмеялся:
– Ох–хо–хо, моя дорогая! Я всегда таким был. Вон спроси у Рольфа. Не так ли?
Господин Вира улыбнулся. – Даже боюсь с тобой спорить. Ты не только зануда, но и хороший пакостник.
Волшебник закатился новой волной звонкого смеха.
– Так как насчет привилегий? – не унималась Катя.
– Да нет у тебя ни каких привилегий, – утирая проступившую слезу, ответил Горвин.
– А жаль. Если бы были, я охотнее принимала участие в ваших мероприятиях.
Волшебник лишь развел руками.
– Погодите, – вмешался Марк, сидевший напротив Катерины. – Кажется, первый хранитель может быть опасен, не только из–за того, что силы у него больше чем у остальных. Но и потому что у него есть Право Первого Хранителя, – произнес книгочей и поймал на себе совсем не дружелюбный взгляд волшебника.
– Опаньки! – обрадовалась Катя. – С этого места поподробнее. Мало того, что у меня силы больше, так ещё и право перового хранителя есть. И почему я все последней узнаю. Что это за право такое?