Катрина
Шрифт:
О чем думали командиры армады? Посчитали наши действия хитрым маневром — заставить основные силы врага заглотить крючок и очертя голову броситься на лакомую и кажущуюся беззащитной жертву, до тех пор пока им во фланги не ударят силы, скрытые в засаде? Возможно и так. Но их промедление увеличивало шансы объединенного флота Альянса добраться до безопасного места…
Корабли–разведчики выступили вперед, распахнув в стороны свои паруса–антенны, и принялись сканировать пространство. Но сканеры молчали — никаких скрытых кораблей здесь не было.
Тогда во все части системы
В следующий момент нам осторожно предложили сдаться. Получив в ответ молчание и поняв, что враг лишь тянет время, черная волна обрушилась на нас всей мощью и яростью…
Впереди идущей полным ходом армады, как предвестник смерти на нас надвигалось облако ракет. Сначала широкое и рассеянное, постепенно становясь плотнее и отчетливей — ракетам не нужно было обхватывать замершие корабли с флангов — достаточно ударить в лоб.
Когда оставляющая за собой тысячи реактивных струй стена огненных копий полностью закрыла собою звезды и казалось, что могучий титан со свитой обречен пасть под смертоносным градом, произошло сразу несколько событий.
Во–первых, ожила зенитная защита колосса и четырех эсминцев федерации — самые наглые, вырвавшиеся вперед ракеты были поражены вихрем разноцветных лазерных нитей и превратились в яркие красные цветы среди необъятного космоса.
Во–вторых, часть самых больших ракет вдруг дернулась, будто получив приказ, идущий в разрез с первоочередной целью, и либо изменила направление, столкнувшись со своими товарищами, либо совершила мгновенный самоподрыв, что послужило причиной цепной реакции в плотном смертоносном облаке.
В–третьих, что стало для врага совсем уж неприятным сюрпризом: почти пятая часть всех ракет повернула на сто восемьдесят и направилась навстречу идущей за ними армаде. Конечно, командующие флотом среагировали почти мгновенно: не став выяснять причину сбоя в системах наведения ракет, приказали зенитным орудиям флота открыть огонь, но это спасло далеко не все корабли. С замиранием сердца я наблюдал, как из строя выходят пять–десять–пятнадцать крейсеров, как разваливаются на части десятки фрегатов и превращается в мелкое огненное крошево полусотня корветов.
Но потери были несоизмеримы с оставшимся количеством — корабли обогнули пылающие остова своих неудачливых товарищей и стали приближаться к нам, казалось, с утроенной скоростью. Должно быть, зная о моих способностях в перехвате ракет, они решили подойти на расстояние действия лазерных установок.
В попытке остановить их на подходе колосс открыл огонь из орудий Гаусса. Показалось, что палуба закачалась, а освещение чуть мигнуло — десятки стальных ядер величиной со средний автомобиль вырвались из жерл пушек и понеслись через безвоздушное пространство навстречу армаде, брызнувшей во все стороны от ужаса.
Их судорожные маневры были тщетны — ядра электромагнитных орудий прошивали энергетические
Но и этого оказалось недостаточно для того, чтобы отпугнуть или хотя бы заставить задуматься. Обходя колосс по дуге, подобно хищным пираньям, тучи малых кораблей при поддержке квантовых пушек больших и средних, набросились на корабли федерации всем скопом. И хотя урон каждого в отдельности истребителя, фрегата и корвета был практически смехотворным для щитов и брони эсминцев, их численность не оставляла противникам шанса.
Буквально через несколько минут первый их эсминцев стал напоминать полыхающий факел — на его некогда красивой броне появилось сотня зияющих дыр, из которых валило пламя, как из паяльной лампы. На него больше не обращали внимания — звенья хищных пираний двинулись на новую жертву. Величественный корабль больше не огрызался огнем из орудий, его экипаж перестал выходить на связь с первой минуты ближнего боя — вероятно, его больше не существовало — похоже, внутри сгорело все, что могло сгореть.
Второй и третий эсминцы постигла иная, но не менее печальная участь — их исполосовали, а затем буквально разрезали лазерные лучи подошедших вплотную больших кораблей противника. Несмотря на всю самоотверженность экипажей, протянули немногим дольше своего павшего товарища…
— Уходи, Виктор, — приказал я, президенту Федерации, видя что следующий на очереди он. — Твоя смерть окажется напрасной. Ты не протянешь и нескольких минут.
По правде сказать, от кораблей федерации было не очень много пользы — сфокусировавшаяся на них вражеская армада находилась слишком близко к ним, и, боясь попасть по союзникам, Эльва не решалась стрелять из тяжелых орудий. Конечно, как только с эсминцами будет покончено, враг вплотную возьмется за колосс, но беда в том, что последний эсминец сгорит за считанные секунды…
Я ожидал, что старый адмирал гордо откажется или хотя бы заартачится, но он только кивнул и вырубил связь.
Отстреливающаяся от настырной, но пока малочисленной мелочи махина федерации включила гипервременной привод и исчезла из пространства… Теперь «Сердце Эльвы» осталась с врагом один на один.
Оглядев позиции вражеского флота на стратегическом столе, заново оценив ситуацию, Эльва сжала кулачки и решила:
— Нам надо миновать заслон фрегатов и прорываться к большим кораблям противника!
— Но тогда мы окажемся в окружении! — сказала Круз.
— Мы и так скоро окажемся в окружении. Самый полный вперед!
Довольно странно, я почувствовал рывок громадного колоса буквально каждой клеточкой своего тела. Закрыв глаза, увидел, как «Сердце Эльвы», совершив едва ли не звериный прыжок, стремительно приближался к прячущимся за прочими большими кораблями противника…
Вставший на траектории заслон крейсеров был смятен вспыхнувшими щитами корабля, более сообразительные фрегаты разлетелись с пути, словно мухи, и «Сердце Эльвы» ворвался в центр вражеского строя.