Катрина
Шрифт:
— Потому что он самовлюблен, мнителен и один из тех, кто никогда не прощает предательства, — сказала Найта обыденным тоном.
— Почему же ты его предала?
— Он изменил мне. Для женщин моего народа нет более тяжкого оскорбления, чем то, когда им предпочитают другую. Я бежала, потому что не была в силах оставаться рядом с тем, кто растоптал мою честь.
— Но если все было так, то зачем ему тебя преследовать?
— Ты не понимаешь? Я его собственность, и поэтому он никогда не оставит меня в покое.
Гроссмейстер поморщился. Рива понимал его чувства.
Однако каким-то образом Рива понял, что конкретно хотела донести она до Гроссмейстера.
Сам факт бегства человека из близкого окружения Сияющего, предательство и выход из-под контроля, был просто вопиющим событием. Он наносил ему и его последователям прямое оскорбление и расшатывал его веру: «Если самый близкий человек покидает нашего бога, должно быть бог — ложный!».
И у Сияющего было лишь два способа сгладить впечатление от случившегося: вернуть и наказать, или покарать и уничтожить …
Возвращаясь к словам Найты, она считала своего мужа жестоким хозяином, который непременно станет искать собственность, даже не потому что та ему нужна, а для того, чтобы другим неповадно было, и еще для того, чтобы продолжать вселять в других трепет.
— И все же, я не склонен тебе верить, — произнес Гроссмейстер после долой паузы. — Возможно, этот ход был задуман твоим мужем.
Рива вновь позавидовал эльфийской хладнокровности. Никто не смог бы выдержать столь тяжелый взгляд, какой Гроссмейстер уронил на Найту, но девушка без усилий продолжала держать каменное и немного надменное выражение лица.
— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? — спросила она. — Мне от тебя ничего не надо. Дай моему мастеру надежный корабль и хорошего рулевого, и мы отправимся в принадлежащий ему мир… Что? Неужели тебя все же терзают сомнения?
Прежде чем продолжить, девушка выразительно покрутила головой и глазами провела по стенам пустого зала:
— Как видишь, здесь нет охраны, а меча у меня никто не отбирал…
Гроссмейстер молчал. А Рива стал размышлять над словами Найты. Ведь действительно, в зале, на его взгляд, не было никаких скрытых систем защиты, а в коридоре у входа стоял лишь один часовой. Почему такой, несомненно, умный и осторожный человек, как Гроссмейстер, в одиночестве принимает у себя вооруженного солдата и бойца экстра–класса? Надеется на свою физическую силу? Наги–Найта сотрет его в порошок.
Ответ ни на этот, ни на другие возникающие у него вопросы он не получил. В зале одновременно раздалась тревожная сирена и прогудел зуммер вызова.
— Господин Гроссмейстер, — обратился к нему некто вне зала, — в систему вошла вражеская армада.
— Долго же они медлили, — произнес он. — Адмирал, действуйте по плану.
Логичней всего предположить,
Гораздо менее рискованно идти на врага единым фронтом, всесокрушающим, и не делимым на отдельные части.
Именно так рассуждал адмирал флота Альянса.
И это оказалось верным решением. Появление в Солнечной системе армады Альянса было эффектным событием, но отнюдь не неожиданным для врага.
Первое, на что напоролся объединенный флот, оказалось минным полем и поясом, состоящим из десятка тысяч стационарных космических орудий.
Мины активировались и пришли в движение. Реактивные двигатели, допотопные, но вполне эффективные, извергнув струи пламени понесли их навстречу вторгнувшемуся флоту. Великое множество орудий сделали свой первый залп…
Возможно, первые же мгновения боя, стали бы для флота фатальными, но устроенная ловушка не имела большой эффективности.
Моя Сущность, подкрепленная мощью Старведия, отклонили мины, и заставили их взорваться вблизи стационарных пушек. Конечно, часть их все же угодила в цель, а щиты многих кораблей не выдержали прямых попаданий длинных лазерных лучей, но в соотношении с оставшимся в бою кораблями, общие потери были незначительны.
Армада не останавливаясь шла вперед. Не обращая внимания на обстрел и рвущиеся повсюду мины, продвигалась через многокилометровую минную зону, пока не завершила ее прорыв.
Орудийные станции и мины остались далеко позади, а впереди развернул боевые построения вражеский флот…
Когда весть о появлении флота неприятеля дошла до разума Цельсия, он заверещал дурным голосом, требуя от Гроссмейстера повернуть флоты и убираться из системы. Предыдущая битва не прошла для него бесследно: в ней он потерял не только весь свой флот, но и сам едва не погиб, спасаясь со своего терпящего крушение флагмана, и натерпелся страху на две жизни вперед…
С того момента прошло едва ли не несколько недель, и, казалось бы, о той досадной ситуации можно было смело забыть. Но теперь, когда назревало новое космическое сражение, его практичность и способность к трезвым рассуждениям были безжалостно сметены возникшей из подсознания лавиной ужаса:
— Гроссмейстер, нам надо убираться отсюда! Ты видишь, насколько их больше?!
Сначала Гроссмейстер игнорировал его со стойкостью мертвеца. Не принимая участия в командовании сражением, заложив руки за спину, он смотрел в иллюминатор на едва различимое мельтешение во тьме и изредка вспыхивающие там искры. Возможно, он верил в мощь своего флота, профессионализм своих адмиралов или в непогрешимость своих планов, а может быть, понимал, что не является экспертом в вопросах тактики боя космических флотов. Как бы там ни было, с начала сражения он не отдал ни одного приказа.