Катя
Шрифт:
Уже поднимаясь по лестнице, встретила соседа снизу. Тот удивленно спросил:
– Что случилось?
– Белочку встретила.
– А... сама цела?
– Да.
– Хорошо. Дома кто есть?
– Мама.
– Выпей коньяка и ложись спать.
– Обязательно.
– Заходи, если что.
– Ага.
Катя добралась до квартиры, где ее ждала встревоженная мама.
– КАТЬ?! Что с тобой?!
– Я цела. Не поверишь, встретила белочку...
И Катя снова поведала, что было. Разделась в коридоре, кинула вещи в мусор и, помыв руки, обняла самого близкого человека.
– Я так испугалась,
– Тихо, маленькая, тихо...
Потом был горячий душ, чай на кухне. И мама рядом. Все еще с притупленными эмоциями Катя легла спать, моментально заснув. Видимо, всего оказалось слишком много.
А утром, поднявшись за пару минут до будильника, девушка принялась привычно собираться на работу. Заглянув, родительница обеспокоено спросила:
– Может, не пойдешь сегодня?
– В смысле?! Почему?
– Из-за вчерашнего...
– А... я забыла – вообще! Как отрезало, – поразилась Катя и, обняв маму, решительно произнесла. – Нет, пойду. Заодно отвлекусь. Сама знаешь, сто раз расскажешь одно и то же, эмоции и сгладятся. Ты как? А то я вчера даже не подумала...
– Ничего. Валерьянки выпила, и все нормально. Сначала страшно стало, когда ты вошла вся в крови.
– Прости, вообще ничего не соображала.
– Не бери в голову. Главное – жива и цела, а все остальное мелочи.
– Точно?
– Ты до сих пор бледная, – отметила Катя, переводя тему.
– Как ты говоришь, приду на работу, расскажу девочкам, что вчера было, попьем чайку с тортом – подсластить пилюлю, и все пройдет. Если что, звони!
– Обязательно. Может, мне в обед подъехать?
– Зачем? К тому же тебя наверняка сегодня-завтра вызовут, там бумаг придется писать тонну.
Мама точно знала, что говорила. Ее ателье пару раз вскрывали, после чего следовало выяснение обстоятельств и долгие разборки.
Лестница... сосед, остановивший вопросом:
– Все в порядке?
– Нормально.
Пришлось воспользоваться лифтом. Оказалось, сосед уже в курсе произошедшего – узнал из местных новостей. Такое событие в их городке – редкость и дикость, так что шум стоял знатный. Катя в очередной раз пересказала историю белочки, как окрестила про себя, и только хотела поинтересоваться о причине такой нелюбви к лестнице, как все поняла сама. Мужчина берег правую ногу. Было заметно, что спускаться по ступенькам ему неудобно, по крайней мере со стороны смотрелось именно так, хотя ходил он нормально. Дружественно попрощавшись, они разошлись – каждый к своей машине. Сегодня Катя решила не заниматься глупостями. Лучше тратить время на парковку, чем отдирать засохшую кровь с рук.
По дороге девушка размышляла над превратностями судьбы. Нормальный сосед и, как следствие, женат, к тому же у него ребенок, судя по детскому креслу в машине. Почему все нормальные мужики заняты?!
Ответа на этот вечный женский вопрос она, естественно, не получила, зато, придя на работу, удивилась вопросу коллеги:
– Привет, зачем вызывали?
– Привет. Надь, ты о чем?
– О ФСБ, разумеется, уже не помнишь?
– Если честно – нет. У меня вчера такое было ...
И снова белочка. Рассказывала Катя весь день, всем и каждому – почти до трех часов, точнее, до звонка из полиции с требованием явиться к ним. Желательно сегодня, а еще лучше сейчас. Вот зачем взяла старый телефон?! Как было бы хорошо, если бы о ней забыли!
По
– А мой телефон?
– Да, вот.
И мужчина вытащил ее мобильный из ящика стола, упакованный в запечатанный пакет с какой-то надписью – закорючкой. Напоследок еще обрадовал, что никого опознавать не требуется, потом ее, вероятно, вызовут в суд, да пару раз, может, придется снова появиться у них – все. Фотографии произошедшего на ее телефоне – это улики. До суда распространять их нельзя, удалять тоже. Стреляющих идиотов взяли, там свои разборки были, так что опасаться не стоит, вдобавок хоть Катя и фигурирует в деле в качестве свидетеля, но основной упор на фотографии, поэтому все нормально. Еще остались бумаги, формы, паспортные данные, подписи – и все.
Ничего сложного, страшного или интригующего не случилось. Человек выполнял свою работу, а Катя просто была ее частью. Это успокаивало. Приятно, когда все идет своим чередом, тихо и обыденно. Хватит с нее приключений.
Выйдя из полиции, девушка поехала к Лиле в гости – обсудить случившееся. И завязла у подруги до глубокого вечера, правда пару раз отзвонилась маме, чтобы та не волновалась. И вдруг, наблюдая за игрой ребенка с куском торта, поняла, как она, оказывается, хочет жить. Какие мелочи – вчерашнее неудачное выступление. Подумаешь, с кем не бывает! И глупости по поводу возраста – тоже ерунда. А как ей повезло с мамой и Лилей! И, вообще, жизнь прекрасна!
Дорога домой окончательно примирила с действительностью. А дома вместо мамы обнаружилась записка на кухонном столе: “Ушла гулять с девочками”. Лаконично. Буквы чуть неровные – это о чем говорит?! Правильно, гулять ушли не совсем трезвые “девочки” пятидесяти с лишним лет.
Домашние дела: рыбки и кошка. Непонятное метание по дому. Катя никак не могла сообразить, что с ней. Вроде разобрались, ничего страшного не будет. Подумаешь, походит с десяток раз и заново расскажет историю белочки. Все же хорошо! Тогда почему на душе так тоскливо...
Непривычная нервозность, разные глупости из детства – юности. Неловкие ситуации, о которых, казалось, забыла давным-давно. С чего вдруг все это начинает сейчас выбираться на свет? А главное, что с этим делать...
Понятно, катализатором послужило вчерашнее событие, но как быть дальше?! Истерики не было. Катя словно воспринимала все через стекло, даже мама отреагировала адекватней, а вот она как деревянная. Такой странный отходняк? И как быть дальше? Отмахнуться, подумать, записать...
Вспомнился отрывок, услышанный по радио в машине: “Запишите все, что тревожит, и сожгите, отпуская прошлое”.
Но ее ничего не тревожит. Просто глупые воспоминания. Ладно, хуже не будет.
Пара листов альбомной бумаги, карандаш. Хорошо, когда в доме полно карандашей и нет ни одной ручки – легко написать, легко стереть. Кухонный стол. И вперед...
Катя, недолго думая, начала с самого простого: описала свое последнее воспоминание, свои ощущения. Потом следующее. И еще одно. Дальше, дальше, дальше... Бумага закончилась, пришлось взять еще один лист из альбома. А потом и сам альбом.