Катя

Альбе

Пришла мама, Катя встретила ее в коридоре, выслушала, как прошел вечер, и снова вернулась к записям. Мама после ванны заглянула, пожелала спокойной ночи и ушла, ничего не спросив. Даже странно.

Девушка продолжила писать. Теперь все казалось проще. Чего она хочет? Чего боится? Что не устраивает в жизни? Почему, зачем, как...

Слова ложились быстро и даже коряво, но сама суть написанного поражала. Катя всегда считала себя уверенной и твердо стоящей на ногах, а оказывается, она совершенно не такая. Неуверенность и ощущение своей слабости – откуда?

Почему-то вдруг выяснилось, что без своего дома она чувствует себя неприкаянной сиротой, боится одиночества. Страшно признать, что лучшие годы позади и встретить кого-то в тридцать лет уже нереально. Она стесняется своей ущербности – материнский инстинкт никак не просыпается, но и отмечать восемнадцатилетние сына в пятьдесят лет не хочет.

Откуда взялось последнее – вообще неразрешимая загадка.

Допустим, одинокая старость и все такое прочее, но это?! Учитывая неготовность к материнству!

Бред, да и только, но какой познавательный! Он бы никогда не подумала, что воспринимает мир так, через не просто призму очков, а словно нацепив противогаз. И что со всем этим делать?

Свои страхи как бы поняла, в себе разобралась – и что? К несчастью, ту передачу она до конца так и не дослушала.

Посмотрела на плиту, перевела взгляд на бумагу. Сжечь? Не сжечь? Будет ли она это перечитывать?

НЕТ.

Помнить будет, но перечитывать – НИ ЗА ЧТО!

Ладно, значит, включить вытяжку, закрыть дверь – начнем поджигать мамин альбом. Он толстый, бумага горит хорошо.

Повезло, соседи с криками: “Пожар!!!” – не появились. Закончив ритуал, девушка убралась. Вытерев плиту, пошла мыться. Удачно у нее день начался.

На часах была половина четвертого утра.

Катя проснулась от будильника. Она впервые обрадовалась этому противному звуку – он смог положить конец мучившему ее кошмару. Девушка не помнила, то ли ее ели, то ли она кого-то жевала, но ощущения были мерзкие. Четыре часа сна отдыха не принесли.

Катя как сомнамбула прошлась по дому, как-то умудрилась собраться на работу, даже не стала спорить в ответ на мамино заявление: “Я тебя отвезу”.

Вместо привычного делового стиля ей захотелось чего-то праздничного, и из гардероба на свет божий был извлечен сарафан с широкой юбкой. Красивый, яркий и слишком легкомысленный для работы. Но сейчас в самый раз.

Мама удивленно посмотрела на приодевшуюся Катю, но промолчала.

На работе Катя периодически отвлекалась, рассматривая заходящих в отдел людей, точнее – мужчин. Свободных мужчин. С чего это вдруг?

Итог целого дня наблюдений нерадостный: выбор у нее небольшой, всего между двумя кандидатами. Но, в принципе, есть, где разгуляться, могло и так не повезти.

По дороге домой Катя обдумывала, как бы привлечь внимание понравившихся кандидатов. И тут начался дождь. Самое обидное – зонтик в маленькой сумочке при всем желании не помещался, да и не подумала она об этом утром.

Хотя. Теплый летний дождик. Лужи. Вспомнилась детская мечта – станцевать под дождем. Осмотревшись и не заметив прохожих, все правильно,

в их микрорайоне большая часть перемешалась исключительно на машинах, девушка махнула рукой на возраст. Кто знает, когда ей еще представиться такая возможность, к тому же на ногах балетки. Не самая удобная обувь, но всяко лучше босоножек.

Сумочка на плече. Руки в стороны и ...

Движение. Вода под ногами. Капли дождя в лицо.

Все то, что требовалось изобразить в танце, но редко когда удавалось, теперь шло словно изнутри – легко и свободно.

Шаги. Прыжки. Плие.

Притормозившая машина мамы.

– Давай сумку, – рассмеялась та.

– Держи.

Сумка. Очки. И теперь – свобода.

Свободные руки – это важно, Катя сразу ощутила, насколько.

Танец под дождем. Маленький праздник жизни.

Девушка запыхалась. Да, она уже подзабыла, как это сложно, да и растяжка уже не та, но все равно замечательно.

Фуэте.

Смех.

Поклон.

И домой...

Влад.

Хотя Катя и не видела зрителей, но они были. Находящиеся в машинах люди с интересом наблюдали за представлением. Может, кто-то счел это просто женской придурью, но остальные танец под дождем оценили.

Проводив взглядом отъехавшую машину, Влад только собирался выйти, как рядом с танцовщицей остановился очередной внедорожник.

– Популярная дама, – хохотнул Серый, друг и по совместительству охранник-водитель.

– Это точно, – недовольно буркнул Влад, ожидая развития событий.

Тут раздался звонок телефона. Парни из соседней машины.

– Да? – отозвался Влад.

– Эта та девка. Свидетель.

– Точно? – поразился Влад.

– Да. Она, – подтвердил помощник, – а самое смешное, знаешь, кто с ней?

– Кто?

– Гришка Берсов.

– Все интересней и интересней. О чем говорят?

– Сейчас узнаю.

Беседа продолжалась недолго, вскоре Берсов укатил. Девушка же свернула во дворы. Дождь закончился.

Влад, наконец выйдя из авто, с удовольствием вдохнул пахнущий дождем воздух. Рядом нарисовался Степа, умный и крайне предприимчивый мальчик, которого Влад когда-то вытащил из больших неприятностей. Теперь активность шла исключительно на благие дела – в плане деятельности самого Влада.

– Значит так, – просиял Степа.

Парень хорошо знал, что эта его бессмысленная улыбчивость нервирует остальных, а порой доводит даже Влада, но по-прежнему продолжал скалиться. Рядом недовольно похрустывал пачкой сигарет Серый.

“Дите блин, безголовое. Ведь однажды доведет, и парни выполнят угрозу – выбьют зубы, несмотря на мой запрет”, – мысленно покачал головой Влад.

– Ну... – поторопил он.

– Как всем известно, Григорий Берсов считается любителем нетрадиционных отношений, – скаламбурил Степа.

– И?

Нельзя сказать, что ориентация была большим плюсом, но тот факт, что он хотя бы не скрывал, уважения, конечно, не вызывал, но хотя бы примирял с его существованием. К тому же сам по себе мужик был неглупый.