Катюша
Шрифт:
— Тебе это действительно интересно? — вопросом на вопрос ответил Студент. Он заметил, что последний вопрос Серого был задан сквозь стиснутые челюсти — его напарник опасался, что стучащие зубы выдадут его мандраж и, хуже того, вызовут насмешку. — Сейчас немного неподходящий момент для экскурса в историю, но на досуге я тебе расскажу все, кроме того, о чем предпочту умолчать.
— Во завернул, — уважительно произнес Серый. Длинная и нарочито витиеватая фраза явно отвлекла его внимание от переживаний, связанных с настигающей их машиной, позволив слегка расслабиться. Он вынул из-за пазухи револьвер
— Ого, — сказал Панин, — красивая игрушка. Только не спеши ее показывать — могут и отобрать, особенно, если мы с тобой ошиблись, и это все-таки легавка.
Он немного увеличил скорость, и фары в зеркальце заднего вида стали уменьшаться. Корпуса новостроек приблизились и через минуту надвинулись вплотную, нависнув над юрким блестящим “поршем”, не так похожие на будущее человеческое жилье, как на его руины. Навстречу, тяжело переваливаясь с ухаба на ухаб, с ревом и храпом пер здоровенный “КрАЗ” с бетономешалкой.
— Учись, пока я жив, — сказал Серому Панин и еще увеличил скорость.
Разминувшись с грузовиком, он резко принял влево, скрывшись от преследователей за широкой кормой этого заляпанного цементной жижей бронтозавра, ударил по тормозам, мгновенно и безжалостно, с хрустом, от которого Серого передернуло, переключил передачу и тут же дал полный газ. Двигатель взвыл, и оскорбленный таким насилием “порш” устремился задним ходом вслед за бетоновозом. Догнав медленно ползущий грузовик, Панин съехал на обочину и спрятался за огромным, тяжело мотающимся из стороны в сторону горбом бетономешалки как раз в тот момент, когда машина преследователей поравнялась с “КрАЗом”. Черный “БМВ” проскочил мимо, на полном ходу огибая большие рытвины и не обращая внимания на мелкие, разбрызгивая глинистую воду из луж.
— Чистый цирк, — не скрывая восхищения, сказал Серый.
— Это еще не цирк, — обнадежил его Студент, снова тормозя и переключая передачу.
“Порше” снова выбрался на дорогу и пристроился в хвост “БМВ”, быстро сокращая разделявшее их расстояние.
— Затаись, — сказал Серому Студент, — сделай вид, что тебя здесь нет. Когда я выйду из машины, пересядешь за руль. Пушку держи наготове, но без необходимости не стреляй. Все понял?
— Вроде бы, — пожал плечами Серый. — А что ты затеял?
— Посмотреть, кто это, и попросить, чтобы они от меня отстали — по возможности, вежливо. Когда-то семья и школа потратили уйму человеко-часов на то, чтобы научить меня решать спорные вопросы при помощи слов — иначе говоря, методом убеждения.
Те, кто сидел в “БМВ”, наконец, разобрались в ситуации и уразумели, что тот, за кем они следили, неожиданно оказался у них в тылу. Черный блестящий автомобиль резко затормозил и остановился, развернувшись поперек дороги и загородив проезд. В профиль он был до странности похож на большую акулу.
— Быстро сообразили, — похвалил Студент, — молодцы. Все, замри.
Он остановил машину метрах в пяти от “БМВ” и, не глуша двигатель, выбрался из кабины. Серый заметил, что в руке у него зажат пистолет. Выпрямившись, Панин засунул руку с пистолетом в карман кожанки и неторопливо пошел в сторону перегородившей дорогу машины. Пройдя примерно половину разделявшего их расстояния, он остановился.
В “БМВ” приоткрылась дверца. Серый,
Серый инстинктивно съехал на сиденье пониже, стараясь занимать как можно меньше места и проклиная беспечность Студента, так нелепо подставившегося под пулю и, самое главное, подставившего его, Серого. Он лихорадочно перебирал в уме варианты бегства, но не мог придумать ровным счетом ничего. Машина отпадала: путь вперед был перекрыт, а на разворот требовалось время, которого у него не было. Можно было, конечно, выскочить из машины и попытаться нырнуть в темноту, прежде чем сидевшие в черном “БМВ” успеют поймать его на мушку, но риск был слишком велик.
Дверца “БМВ” открылась шире, и на дорогу вылез один из людей Банкира. Серый знал этого костолома в лицо, знал и о его дурной славе садиста и психопата, всегда стреляющего без предупреждения, а порой и безо всякой видимой причины. Звалось это нежное создание Костиком, вид имело самый устрашающий, а в опущенной руке его поблескивал сдвоенными стволами обрез крупнокалиберного охотничьего ружья. Костик переломил обрез, выбросил стреляную гильзу на дорогу и вложил на ее место новый патрон. Пока он этим занимался, из машины вышли еще двое, и Серый понял, что момент для бегства безнадежно упущен.
— Ой, блин, — едва слышно проскулил Серый и взвел курок своего револьвера, с отчаянием заметив при этом, как сильно трясутся руки. Он решил, что, если получится, первым выстрелом постарается свалить Костика — он был, несомненно, самым опасным из троих, да и за Студента, между прочим, ему тоже причиталось.
Костик с отчетливым щелчком вернул стволы обреза в нормальное положение.
— Контрольный, — не поворачивая головы, сказал он одному из своих людей, и тот двинулся к лежащему посреди дороги Панину, осторожно переступая через лужи и на ходу поднимая руку с пистолетом. Усатое лицо его было усталым и безразличным. В двух шагах от лежащего человека он остановился и начал прицеливаться.
— Ближе, — сказал ему Костик.
Человек оглянулся на голос, пожал плечами и сделал еще один шаг, не подозревая о том, что он станет его последним шагом по земле. Не подававший признаков жизни Панин вдруг выстрелил в него прямо сквозь карман куртки. У него не было возможности прицелиться, но выстрел был сделан почти в упор, и он не промахнулся: пуля ударила подошедшего убийцу в низ живота. Тот ужасно закричал, выронил пистолет и опустился на колени, зажимая ладонями простреленный пах. Студент резко перекатился, выхватил пистолет из кармана и трижды выстрелил по стоявшим у машины. Один из них согнулся пополам, схватившись за правый бок. Невредимый Костик вскинул обрез, и крупная картечь выбила из дороги целый фонтан грязи у самых ног стоявшего на одном колене Студента. Тот немедленно бросился в сторону, и второй заряд просвистел в том месте, где только что была его голова.