Катюша
Шрифт:
— Пофартило суке, — рискнул высказаться Спиннинг, но тут же пожалел о сказанном, поскольку Банкир перенес свое внимание на него.
— А ты молчи, недоделанный, — сказал ему Банкир. — То же мне, специалист по фарту... Что ты в этом понимаешь-то? Я тебе так сказку: нет на свете никакого фарта, его умные люди для таких, как вы с Бородой, придумали. Думай быстрее, стреляй быстрее, когти рви вовремя да старших слушайся — вот тебе и весь фарт.
Спиннинг покраснел ушами и скукожился за баранкой так, что почти перестал быть виден. Борода сидел молчком — переваривал информацию. “Завтра будет звонить, что месяц назад в каком-нибудь Ереване лев
Он перестал буравить затылки своих шестерок тяжелым недобрым взглядом и уставился в окно. За окном опять была осень — пустые раскисшие поля, желтые перелески, грязно-серое небо, и в этом небе черные озябшие вороны. Вскоре по сторонам дороги замелькали тоскливые в своей безликой одинаковости пригороды, проскочил черный от дождя сосновый лесок и, как всегда внезапно, выпрыгнули из-под земли разлинованные лоджиями высотные коробки окраинного микрорайона. Машина медленно проползла через пост ГАИ. Спиннинг косил под порядочного, экономил хозяйские бабки. Это было правильно: мусора в последние годы взяли неприятную манеру шмонать иномарки, которые поновее, да и вообще все тачки без разбора, а тем оружием, что было сейчас в двух банкировых машинах, можно было вооружить если не стрелковую роту, то уж отделение легашей наверняка.
Банкир скользнул равнодушным взглядом по топчущимся у полосатого шлагбаума неуклюжим фигурам в бронежилетах. “Студент вот тоже любил в бронежилете на стрелку ездить — очень о своем здоровье заботился, только вот спать в бронежилете неудобно, тепленьким его взяли, хоть и пришлось ребятам побегать. А вот баба ускользнула. Видно, психованным и вправду фартит, зря я на Спиннинга наехал... Что же она мне про Профессора-то хочет сказать, чего я про него не знаю? Вообще-то, про него чего-нибудь не знать — дело нехитрое, это как два пальца обмочить. Темненький он, крученый, все вертит чего-то, ни слова в простоте... На дно зачем-то лег. Студента он кинул, вот что, решил Банкир. И сильно, по всему видать, кинул, раз такие бабки за его голову отвалил. Сам отвалил, между прочим, я бы этого сучонка и за четверть суммы замочил, не говоря уже о бабе. На чем же он его подловил, что такое ценное стяжал, что ни хлопот, ни расходов не испугался? Ведь такой солидный был бобер...”
Догадка обожгла его, как кислота. “Старею, — подумал Банкир. — Ведь все же ясно, как на ладошке! Колечко он у Студента попятил, вот и все дела. Наверное, тот ему колечко на экспертизу отнес, да и кому же нести-то, другого такого спеца днем с огнем не сыщешь. И выходит, что колечко-то было настоящее, цены немеряной, и хихикает сейчас эта гнида над моим колечком — как же, всех он объегорил... ну, паскуда!”
Банкир заерзал на сиденье, борясь с искушением приказать Спиннингу разворачиваться и гнать к Профессору.
— Однако, — сказал майор Селиванов. — Ты хоть соображаешь, что ты мне предлагаешь?
Колокольчиков качнул головой, обмотанной большим белым тюрбаном с буроватым пятном на затылке.
— Я все понимаю, товарищ майор. Я понимаю, что это противозаконно и очень рискованно, но сколько можно терпеть! Ведь мы ничего не можем сделать с этой сволочью, а он сидит и ухмыляется. Мы его, между прочим, даже найти не в состоянии. Я уж. не говорю об этой невинной жертве...
— О какой это жертве?
— Да о Прудникове вашем. У него даже кличка есть, оказывается.
— Н-да, Прудников... А ты представляешь себе, что с нами будет, если нас на этом деле подловят? Тут ведь даже не увольнением из органов пахнет, за это, друг ты мой сердечный, и посадить могут... И потом, с какой такой армией ты пойдешь Банкира воевать? Наших ментов к этому делу подключать нельзя, сам понимаешь.
— А вы понимаете, товарищ майор, что Скворцова все равно пойдет на эту стрелку? Предупредить ее о том, что выходим из игры, мы не можем. Она придет туда и ее шлепнут, как глиняную тарелку на соревнованиях по биатлону. Просто подъедут и шлепнут, даже не выходя из машины... А что касается армии, можете не беспокоиться. Есть у меня один знакомый, так вот он поможет и не будет задавать вопросов. И, уж тем более, он не станет потом трепаться.
— Какой полезный знакомый... Он у тебя один такой?
— У меня — да, но у него тоже есть знакомые. Такие же, как он.
— Слушай, Колокольчиков, перестань говорить притчами, как библейский пророк! Что ты заладил, как попугай: знакомый, знакомые, родственники, друзья... Он не с Сицилии, этот твой кореш?
— Никак нет, Сан Саньгч. Он из спецназа.
— Из какого спецназа?
— Ну, Сан Саныч, ну какая вам разница...
— И то правда. Какая мне, в самом-то деле, разница? И сколько таких знакомых ты сможешь собрать?
— Думаю, за десять человек можно ручаться. Может быть, за пятнадцать.
— Господь с тобой. Колокольчиков, ты что, на войну собрался? Хватит и пяти.
— Как скажете, Сан Саныч. Так я пошел звонить?
— Это просто уму непостижимо. Послушал бы нас кто-нибудь! Кстати, ты представляешь себе, что будет, если мой кабинет прослушивается? Помнишь, как диссиденты в свое время говорили: а у нас микрофон — вон, вон и вон. А? Загремим под фанфары из органов, Колокольчиков!
Колокольчиков поднял глаза на начальство. Начальство, похоже, совсем не огорчала перспектива загреметь под фанфары. В бесцветных глазах начальства вовсю прыгали развеселые чертики, и даже сутуловатые плечи под мятыми погонами словно бы расправились и стали заметно шире. Начальство явно сгорало от нетерпения.
— Место твоя Скворцова выбрала неудачное, — сказал майор. — Жилые дома кругом, народ целый день туда-сюда мотается. А ну, как кого-нибудь зацепят твои знакомые?
— Эти не зацепят, — уверенно пообещал Колокольчиков. — Вот только за тех козлов я ручаться не могу. Те могут и зацепить.
— Грош нам цена, если мы им это позволим, — сказал майор. — Да и твоим знакомым тоже. Ах, неудачное место! Ты что, подсказать ей не мог?
— А то она меня спрашивала, — обиженно возразил Колокольчиков. — Да и потом, я тогда ничего не соображал. Валялся под батареей с дырой в башке и думал, как бы не облеваться...
— Лучше бы ты облевался, чем пистолет потерять. И ведь это, между прочим, новая статья для Скворцовой, и даже не одна.
— Далась вам эта Скворцова, — пожал плечами Колокольчиков. — Пусть бы шла. К тому же, мы с ней так и договорились. Авторитет органов подорвать хотите, товарищ майор. Нехорошо. Пусть бы шла.
— Пусть бы шла... — передразнил его Селиванов. — А тебе не кажется, что ей просто нравится убивать? Это сейчас она прикрывается необходимостью, желанием выжить и самообороной, а потом может просто отказаться от оправданий за ненадобностью: а что, добрые менты ее отпустили, значит, отпустят снова в обмен еще на чью-нибудь голову...