Кавалерист-девица
Шрифт:
– Ну хорошо, хорошо… Какое у тебя, Наденька, хорошее, доброе сердце.
– Солдатское сердце, папа.
Надежда Андреевна нежно простилась с отцом, родными и со старухой Никитишной.
– Едешь?
– Еду, Никитишна.
– Экая ты непоседа, право! Надолго ли едешь-то? – слезливо посматривая на свою любимицу, спросила старушка.
– Надолго, Никитишна.
– Верно, с тобой я уж больше не увижусь.
– Бог даст, еще свидимся.
– Нет уж, где. Я скоро умру, – печально промолвила старушка.
– Поживешь еще.
– Нет, помру;
Это предчувствие не обмануло Никитишну: она вскоре после отъезда из Сарапула Нади тихо скончалась.
Кавалерист-девица уехала с молодым князем Шустовым.
XXI
Верстах в сорока от Москвы на крутом, обрывистом берегу Москвы-реки, находилась богатая родовая вотчина князей Шустовых.
Господский дом, каменный, двухэтажный, построен был знаменитым архитектором-итальянцем наподобие древнегреческих храмов; портик и лестница выложены были мрамором. Широкая мраморная лестница вела из просторной передней во внутренние комнаты. Внутренняя отделка этого дома-дворца поражала своей роскошью и великолепием.
Невдалеке от главного дома находилось несколько домов, в которых жили многочисленные княжеские дворовые.
К господскому дому примыкал огромный разбитый по-английски сад с редкими деревьями, с красивыми цветниками, беседками, затейливыми мостиками, перекинутыми через канавки.
Посреди сада на обширной поляне находился домашний театр, построенный тоже итальянцем-архитектором. В этом театре при жизни старого князя Михаила Ивановича Шустова бывали балет, феерии и даже опера – старик-князь был известный театрал. Из своих крепостных он составил три труппы, драматическую, оперную и балетную, и сам писал драмы и феерии. Бывал он на репетициях и следил за игрой своих доморощенных артистов.
Идя на репетицию, старый князь всегда брал с собой ременную плеть и тут же на сцене пускал ее в ход, собственноручно награждая ею провинившихся актеров. Не на плечах одних актеров гуливала княжеская плеть; не миловала она и актрис и фигуранток. Старый князь не давал повадки своим крепостным и строго с них взыскивал за малейшую провинность.
Самого князя давно уже не было в живых, и владелицей огромных имений и подмосковной усадьбы была его жена, княгиня Анна Дмитриевна Шустова.
При Екатерине II Анна Дмитриевна занимала место первой фрейлины; смолоду она была очень красива; даже под старость красота почти ей не изменила. С кончиной императрицы Екатерины Анна Дмитриевна оставила дворец; с ней также вышел в отставку и муж ее, князь Михаил Иванович, занимавший видный пост при блестящем дворе императрицы.
Император Павел I недолюбливал Шустова и нисколько не сожалел, что князь оставил службу и поселился в своем подмосковном имении, которое называлось Райки.
Княжеское подмосковное имение отличалось красотой местоположения. От главного входа в дом к воротам с каменными львами шла густая липовая аллея; кругом всего двора и сада тянулся каменный высокий забор.
В версте от княжеской усадьбы
Княжеские крестьяне жили хорошо: ни оброком, ни барщиной их не теснили; старый князь не давал воли своим приказчикам и бурмистрам, не дозволял зря обижать своих крепостных Со смертью старого князя управление делами перешло в руки родного брата княгини Анны Дмитриевны, Сергея Дмитриевича, отставного полковника Вихарева, который по выходе в отставку, не имея средств к существованию, «пошел на хлеба» к сестре-княгине.
Полковник жил старым холостяком, имел добрую душу и обладал веселым характером.
Житье крестьян по смерти князя не только не ухудшилось, но даже улучшилось.
По смерти своего мужа княгиня Анна Дмитриевна поселилась безвыездно к Райках, но сама она никуда не выезжала, да и к себе никого не принимала; она всецело посвятила себя воспитанию своих детей – сына Дмитрия и дочери Елены. Первому было десять лет, а второй – восемь; им княгиня и отдала всю свою жизнь.
Когда подрос княжич Дмитрий, мать свезла его в Петербург и отдала в один из корпусов. Он блестяще окончил курс и выпущен был офицером.
Геройски сражался молодой князь в рядах русской армии против Наполеона. Он, как мы знаем, был ранен; для поправления своего здоровья получил продолжительный отпуск, случайно свиделся на дороге с Надеждой Дуровой, освободил ее из заключения и уговорил ехать с собой в имение матери.
Княжна Елена, красивая девушка, очень стройная, несмотря на то что получила домашнее воспитание, была необычайно умна. Она много читала и благодаря этому развила свой ум.
Княгиня не жалела денег на воспитание дочери и кроме гувернанток, француженки и англичанки, пригласила к ней опытных педагогов. Молодая княжна имела добрый характер и весьма ласково обращалась с дворовыми и крестьянами.
Елена пристрастилась к медицинским книгам, упросила мать выписать из Москвы опытного, хорошего врача и стала брать у него уроки медицины.
Анна Дмитриевна, любя дочь, должна была против своей воли на это согласиться. Изучив несколько медицину, Елена стала применять свои познания на практике: она лечила крестьян, сама приготовляла для них лекарства и не брезговала входить в душные крестьянские избы. Как глубоко любили крестьяне свою княжну-благодетельницу! Но не одних своих крестьян лечила Елена – она готова была помочь всякому, и недужные крестьяне из дальних деревень толпами приходили к ней.
Не нравилось это старой княгине. Бывшая фрейлина блестящого двора Екатерины не могла переварить, чтоб ее дочь-красавица возилась с «грязными, грубыми мужиками».
– Послушай, Элен, охота тебе возиться с этими мужиками – они всегда такие неумытые, грязные… фи!
С такими словами не раз обращалась княгиня Анна Дмитриевна к дочери.
– Мама, ведь мужики такие же люди, как и мы с вами, – с улыбкой отвечала матери княжна.
– Мило! Вот так сказала.
– Право же, мама.