Кавалерист-девица
Шрифт:
– В Каму, сердечная, бросилась – платье Надино на берегу нашли!
– Господи, что же это?
Василий Николаевич заплакал горькими непритворными слезами.
– Да с чего это она решилась на такое дело страшное, с чего? – спрашивает он у тестя.
– Про это один Бог знает.
Дуров рассказал своему зятю, как Надя провела свои именины и как на следующее утро на берегу Камы нашли ее платье.
– Только вот что странно, – говорил Андрей Васильевич, – и Надин любимый конь, Алкид, неизвестно
– Может, она перед своей смертью пустила его на волю, и он ускакал?
– Куда он ускачет? Да и мундир казацкий, который я ей сшил, и ружье с саблей тоже исчезли.
– Может, она в реку побросала?
– Едва ли! До того ли было Наде?
– А вы искали в реке-то? – сквозь слезы спросил тестя бедный Чернов.
– Как же, с раннего утра до позднего вечера… Кажись, все дно перешарили да перещупали, на самое дно ныряли.
– И не нашли?
– Где найти!
– Может, всплывет где-нибудь.
– Я по берегу-то мужиков послал, смотрят…
– Панихидку бы отслужить.
– Служили.
– Да мне бы хотелось… ведь я, какой ни на есть, а все муж Наденьки.
Бедняга Чернов захлебывался слезами.
– Что же, можно, пошлем за батюшкой.
– Пошлите, тятенька. Господи, какое великое несчастье!
– Да, зятек любезный, великое, страшное несчастье посетило нас.
– Кто бы мог подумать, что Наденька решится на такое дело… У меня и в мыслях никогда не было, что она руки на себя наложит.
– Неожиданно, совсем неожиданно. Одно теперь остается – молиться за Наденьку.
– Да-да, молиться, чтобы Господь простил ее душу грешную.
Чернов отслужил по живой жене несколько панихид, побывал на берегу реки Камы, видел то место, где, по рассказам, нашли платье Нади, поплакал, погоревал и отправился в свой город на службу, вполне убежденный, что его жена утопилась и он теперь остался вдовым.
Да и не он один – многие так решили; только несколько сомневался в этом Андрей Васильевич.
Вспоминая об этом в своих записках, Надежда Андреевна так говорит: «Я не имела варварского намерения заставить отца думать, что я утонула, и была уверена, что он не подумает этого; я хотела только дать ему возможность отвечать без замешательства на затруднительные вопросы наших недальновидных знакомых».
Андрей Васильевич хоть и отыскивал свою любимую дочь Надю… но в ее смерти он не был еще уверен.
VI
Надя решила покинуть гостеприимный дом полковника Смирнова. Она, правда, была уверена, что Галя ничего не скажет про свое открытие, но остаться здесь считала все-таки для себя невозможным.
Она решила уехать тайком, но неожиданный приезд полковника заставил ее отложить на время свой отъезд.
Однажды, выйдя на двор, она заметила там необычайное
Надя направилась в зал и увидала доброго Ивана Григорьевича, окруженного офицерами.
– А, молодой герой, здравствуйте. Ну что, не скучаете? Господа, рекомендую вам этого молодого человека: русский храбрый дворянин! Он будет нашим спутником во время похода, – обратился Смирнов к офицерам, показывая на Надю.
Те радушно стали пожимать маленькую белую ручку Нади своими загрубевшими руками.
– Ну, как вы без меня проводили время? – спросил полковник Александра Дубенского.
– Очень весело, полковник.
– Довольны ли женой моей и Галей?
– Очень! Обе они такие добрые.
– Ну а как наш Дон? Полюбился ли он вам? – с улыбкой спросил полковник.
– О, очень, очень полюбился. Красив Дон, и еще красивее его берега.
– А ведь нам, молодой человек, скоро придется сказать нашему Дону прости…
– Как так? – спросила Надя.
– Я получил приказ вести свой полк в Гродненскую губернию. Вы поедете вместе с нами?
– Очень, очень рад! – воскликнула Надя.
– Там находится наша армия, и вы можете поступить в любой регулярный полк, а их там много.
– А примут меня? – не скрывая своей радости, спросила Надя полковника.
– Еще бы! Из вас выйдет хороший офицер, я вам это предсказываю.
Казаки скоро выступили.
В начале весны они пришли к берегам Буга. Отдохнув здесь, отправились дальше. Когда достигли города Гродно, полковник Смирнов простился с Надеждой Андреевной. Полк шел к Пруссии, а Дурова осталась в Гродно.
Расставаясь с ней, полковник дал ей совет:
– Определяйтесь здесь в какой-нибудь из формирующихся кавалерийских эскадронов. Еще советую вам быть откровенным с начальником полка, в который вы поступите, и немедленно напишите вашим родителям, чтоб они выслали вам нужные документы – это необходимо.
Надя поблагодарила за совет, простилась с добрым полковником и осталась совершенно одна.
В это время Коннопольский уланский полк для пополнения своего состава вербовал охотников. Надя обратилась к ротмистру полка Казимирскому с просьбой зачислить ее в уланы.
Ротмистр принял ее за мальчика.
– Кто вы? – с удивлением спросил он Дурову.
– Дворянин.
– Вы, должно быть, очень молоды, вам лет пятнадцать;
– Нет, господин ротмистр, мне двадцать.
– Не может быть!
– Уверяю вас.
– Вы казак?
– Нет.
– Зачем же вы носите казацкий мундир? – подозрительно посматривая на Надю, спросил ротмистр.
– Мой отец не хотел, чтоб я поступил в военную службу. Я ушел тайком из дому, присоединился к казацкому полку и пришел с ним сюда.