Кавалерист-девица
Шрифт:
– Ваша фамилия? – после некоторого молчания спросил ротмистр.
– Дуров.
– Хорошо, Дуров. Я вас принимаю в полк. Надеюсь, вы оправдаете мое доверие.
Радости Нади не было предела.
«Наконец-то моя заветная мечта сбылась. Я – улан. Вот счастье! Теперь надо написать отцу», – думала Надя.
Старик ротмистр с отеческим вниманием отнесся к молодому улану. Он сам учил Надежду Андреевну военным приемам.
Надя выказывала блестящие успехи; ею были довольны и начальство, и товарищи уланы.
С
«Сколько ни была я утомлена, – пишет Дурова в своих записках, – размахивая каждое утро тяжелой пикой или острой саблей, маршируя и прыгая на лошади через барьер, но полчаса отдохновения – и усталость моя проходит, и я хожу по полям, горам и лесам бесстрашно, беззаботно. Свобода, драгоценный дар неба, сделалась наконец уделом моим навсегда! Я ею дышу, наслаждаюсь, ее чувствую в душе, в сердце. Ею проникнуто все мое существо, ею оживлено оно!»
Надю назначили в первый взвод под команду поручика Бошнякова, старого холостяка, человека добрейшей души.
Наде пришлось переменить свой казацкий мундир на уланский. Ей дали саблю и пику, которая показалась ей тяжелым бревном. Дали шерстяные эполеты, каску с султаном, белую перевязь с подсумком, наполненным патронами. Все это к ней чрезвычайно шло. К сожалению, казенные сапоги мучили ее нежные ноги, не привыкшие к тяжелой обуви. «До сего времени я носила обувь мягкую и ловко сшитую; нога моя была свободна и легка, а теперь! Ах, боже, я точно прикована к земле тяжестью моих сапог и огромных бряцающих шпор!» – говорит Надежда Андреевна в своих записках.
Коннопольский уланский полк выступал в поход за границу. Он должен был примкнуть к нашей действующей армии, сражавшейся в Пруссии против алчного Наполеона I, покорявшего европейские государства одно за другим.
Великодушнейший из людей, император Александр I, союзник Пруссии, восстал против Наполеона, этого баловня счастья, и решил положить предел его завоеваниям.
Перед выступлением за границу Дурова написала своему отцу письмо, в котором со слезами просила его благословения и прощения.
– Ну, юноша, мы сегодня выступаем, а через несколько дней будем в деле, будем бить французов. Тебе не страшно? – шутливо спросил Надю поручик Бошняков.
– Нисколько, господин поручик.
– Да ведь могут тебя убить,
– Что же, видно, такая моя судьба.
– Молодец, хвалю. Так и поступай, не будь кислятиной. Ты русский дворянин, и дорожи этим!
– Рад стараться, ваше благородие! – по-солдатски отдавая честь поручику, проговорила Дурова.
VII
В 1807 году, 30 мая, при Гейльсберге Дурова в первый раз участвовала в сражении с французами, которые дрались с большим ожесточением.
Молодая женщина нисколько не трусила, очутившись в сражении; ее необычайные присутствие духа и храбрость заставляли невольно удивляться наших воинов.
– Гляньте-ка, братцы, как наш мальчонка саблей помахивает, ровно как настоящий солдат, – проговорил старый улан, выбрав минуту поделиться своими впечатлениями с товарищами.
– Как есть ирой!
– Не по летам храбер!
– Да, не сробеет! Глазенки горят, и смерть ему нипочем.
– Чудеса, да и только!
– Ему и ядра и пули – плевок!
Так переговаривались уланы.
В самом деле Надя была неустрашима. Около нее падали солдаты десятками, сраженные пулями, ядрами и саблями.
Частая ружейная перестрелка, пальба пушек, предсмертные крики, стоны, ржание коней, море человеческой крови – на все это молодая женщина смотрела совершенно спокойно.
Она не пряталась от смерти, но сама смерть ее щадила.
– А наш Дуров заколдован! – проговорил один улан другому, когда сражение на время затихло и обе враждующие стороны, то есть французы и русские, отдыхали.
– Ври! – коротко ответил ему другой.
– Верно, заколдован.
– Да разве можно?
– Можно.
– Да как же это?
– Трава есть такая, корень.
– Ну?
– Возьми теперича этот корень и носи его на нитке или на шнурке на шее; какое ни будь кровопролитное сражение – ни одна пуля, ни один сабельный удар тебя не коснется.
– А как теперича достать этот корень?
– Трудно, больно трудно! У колдуньи добывают тот корень.
– У колдуньи?
– Да, у колдуньи, потому что она знает, как его добыть.
– Так, выходит, у Дурова такой корень имеется.
– Знамо.
Этот разговор двух улан случайно услыхал денщик поручика Бошнякова Стрела – так прозвали денщика за его быструю ходьбу и за слишком длинные ноги.
Стрела был хороший, услужливый парень, только одна беда – труслив очень, несмотря на то что обладал большим ростом и богатырским сложением. К тому же он был немного простоват или даже, скорее, глуповат.
Услышав, что существует на свете такой корень, который придает храбрости и охраняет от пуль и сабель, Стрела дал себе слово во что бы то ни стало добыть такой корень.
– А что, дядя, надо иметь целый корень или половинки довольно? – спросил Стрела у старого улана, который рассказывал про таинственные коренья.
– Можно и половину… А тебе, Стрела, на что корень-то?
– Я… я так, дядя, спросил.
– Ан врешь… Боязлив ты, значит, в тебе нет иройства – вот ты и задумал добыть корень, чтобы этого самого иройства в тебе прибавилось! – Старый улан громко засмеялся.