Кай
Шрифт:
Самый высокий парень, ростом под два метра, встает с металлического ящика и подходит ближе. Рассматривает меня с головы до ног. Я в отместку изучаю его. На нем синяя толстовка с капюшоном и черные джинсы. Вся одежда болтается на тощем теле. Каштановые волосы чуть ниже плеч слегка вьются на концах, карие глаза внимательно оценивают кандидата на роль будущего гитариста, курносый нос втягивает воздух, еле заметно раздувая ноздри. Наконец парень встречается со мной взглядом и дружелюбно улыбается.
– Йенс, – представляется, протягивая руку для пожатия.
– Кай, –
Йенс недоверчиво смотрит на меня, затем переводит взгляд на Аерина.
– У него гаптофобия, – поясняет тот, заливаясь краской и выпячивая грудь вперед.
Он что, хочет меня защитить от возможных нападок со стороны? Чувствую себя не в своей тарелке. Аерин, который ниже меня, выглядит воинствующе и вместе с тем немного нелепо. Борюсь с желанием схватить его за воротник серого пальто с черными заплатками на локтях и оттащить в сторону. Молчание затягивается. К нам подтягиваются остальные.
– А это что? – наконец спрашивает Йенс.
Парень с параллели вместо того, чтобы подойти еще ближе, зачем-то вытягивает чуть вперед шею, прислушиваясь к разговору. Прячет руки в карманах красной поношенной ветровки.
– Болезнь такая, – медленно произношу. – Не переношу прикосновения других людей. Не из-за брезгливости. Мне больно. Физически больно, – поясняю, видя отразившееся удивление на лицах у всех троих.
– А, ну ладно, – Йенс наконец убирает протянутую руку. – А лет тебе сколько?
– Пятнадцать, – отвечает за меня Аерин.
– Мой одногодка, – подает голос мальчишка с параллели, делая шаг ко мне. – Я Свен. – Проводит пальцами по своим русым коротким волосам.
Его серые глаза миндальной формы, почти не моргая, смотрят по очереди то на меня, то на Аерина.
– Хеин, – представляется последний, протягивая мне правую руку.
Йенс бьет его локтем в бок.
– Прости, – поспешно исправляется Хеин, сразу же отдергивая конечность.
Из всех троих он единственный выделяется крепким телосложением и практически черными глазами. Я смотрю на его короткую стрижку с выбритыми висками, думая о том, как же сильно отросли мои волосы. Между Хеином и всеми нами чувствуется небольшая финансовая пропасть. Его одежда выглядит не такой старой и, что самое важное, – сидит на нем по размеру.
– Я вокал, – отрывает меня от разглядывания Йенс. – Свен – бас-гитара. А Хеин, как ты уже понял, барабаны.
Киваю.
– Показывай гитару.
Инструмент зажат в руках Аерина. Он протягивает его Йенсу, и тот присвистывает, сокрушенно качая головой. Напрягаюсь.
– Во-первых, чехла, как я понимаю, у тебя нет?
– Нет, – подтверждает Аерин.
Я молчу, позволяя ему говорить за меня. Мне не слишком нравится самому разговаривать с людьми. Кажется, что слова застревают где-то внутри, царапая горло буквами, а вырываясь наружу, растрачивают всю ценность и теряют смысл.
– Во-вторых, тут струны старые. Местами проржавели, – продолжает Йенс.
Слушаю, что он дальше скажет.
– Ну и, наконец, в-третьих, часть из них провисла. Поменять бы да настроить, – важно заканчивает
– А где можно купить? – еще один вопрос от Аерина.
– Зачем покупать? – удивляется Йенс. – Струны и чехол я могу отдать. Я сам хотел научиться играть на гитаре, так что в первую очередь на честно заработанные деньги купил их, – говорит гордо. – А на саму гитару не смог накопить. Да и понял, что не мое это. Петь люблю, а корпеть над инструментом, как оказалось, не очень, – говорит, двигая в сторону гаража.
Скрывается внутри, возится по ящикам, заглядывает на полки, потом хлопает себя рукой по лбу и исчезает в дальнем углу. Выныривает обратно, уже держа в руках необходимые вещи.
– Сколько с меня? – на этот раз спрашиваю сам.
– Забей, – отмахивается Йенс.
– Сколько? – повторяю.
– Дай подумать, – чешет затылок.
Свен, чуть дрожа от холода, перескакивает с ноги на ногу, мечтательно смотрит в сторону гаража, от которого веет теплом. Хеин сложил руки на груди и закрыл глаза.
– Вступишь в нашу группу и продержишься в ней год. Мы, бывает, два раза в месяц даем концерты. Хотя нет, концерты – это сильно сказано. Отец Хеина – владелец одного местного паба. Мы там народ развлекаем за небольшие деньги. Конечно, уровень у нас низкий, но не все ли равно, когда посетители выпьют? Да и им самим не скучно.
– Ладно, – сразу же соглашаюсь, чем удивляю Аерина.
Он поворачивается ко мне. Зеленые глаза широко распахнуты, губы расплываются в довольной улыбке. Стараюсь не смотреть.
– Только я играть не особо умею, – признаю очевидное.
– Да и мы сами консерваторий не заканчивали, – произносит Хеин с закрытыми глазами.
Значит, все-таки не спит, слушает.
– Я вон, за барабанами только третий месяц. Свен вообще бас-гитару вторую неделю в руках держит.
– А чего там долго учиться? Четыре струны, и вперед, – смеется Свен, похлопывая себя по плечам.
– Значит, договорились? – уточняет Йенс.
– Договорились, – киваю.
– Приходи в субботу. У нас репетиция будет. Заодно покажу, как струны менять. И инструмент попробуем вместе настроить.
– А почему не завтра? – задает вопрос Аерин, пока я складываю гитару в чехол и застегиваю на нем молнию.
– У нас в пятницу с Хеином важный тест. Нужно готовиться.
Закидываю чехол на плечо и кивком прощаюсь с остальными. Аерин пожимает руки и идет следом за мной. Гордый, важный, счастливый. Я, как обычно, держу руки в карманах куртки. Аерину этого делать не нужно. Рукава его пальто настолько длинные, что видны только кончики пальцев.
До перекрестка, где наши пути расходятся, доходим в молчании. Обычно я ничего не говорю, перед тем как свернуть на свою улицу, а вот Аерин, наоборот, может засыпать несколькими вопросами, обсудить предстоящий день, да и просто говорить о чем-то незначительном, старательно растягивая прощание на полчаса. Когда мне это надоедает, я просто разворачиваюсь к нему спиной и иду к своему дому под привычный крик: «Приходи завтра без Герды». Но в этот раз я не могу так поступить.