Каятан
Шрифт:
Последние два дня инар, и без того с тяжелым характером, становился все более и более раздражительным. Вот и сегодня утром, вместо того чтобы дать ученику какое-либо конкретное задание или вовсе оставить его в покое — чего Эрику втайне очень хотелось, — он с самого утра выгнал его на улицу с приказом искать черноволосого парня, посетившего мастерскую два дня назад. Когда же Эрик спросил мастера, как ему искать человека, которого ученик и видел-то всего раз, инар отчего-то — он-то здесь при чем?! — жутко разозлился. И, ограничившись расплывчатым, но гневным: «По трактирам посмотришь!» —
Следующие три минуты Эрик был вне себя от злости на мастера, через десять минут он злился уже на себя — за то, что поддался на провокацию наглого мальчишки и позвал-таки мастера Ролотека, когда парень уже собирался уходить. Через двадцать минут, наконец смирившись со своей незавидной судьбой, наполненный злостью на подлого оборванца, умудрившегося за какие-то пять минут разрушить уютный мирок юного ученика, Эрик шагал вниз по улице с твердым намерением найти мерзавца. Мстительное настроение властвовало над Эриком целых пять минут, — потом сменилось апатией.
Во-первых, он вспомнил, сколько в столице Термилиона заведений, подпадающих под определение «трактир», а именно — очень много. Во-вторых, вспомнил, каким количеством денег он располагает, а именно — никаким. А это значит: первое — провести день в спокойной обстановке с кружечкой пива в руках не удастся; второе — найти мальчишку сможет помочь только чудо; третье — искать его все равно придется; четвертое — без родной ученической мантии ни один уважающий себя трактирщик на его вопросы отвечать не станет, а других принадлежностей причастности к Ордену Эрик попросту не имел.
Отдавшийся невеселым размышлениям Эрик не заметил, как над головой проплыла арка Второй стены. Нижний город дал о себе знать сам: налетела толпа.
Пропустив с десяток цветастых вывесок, Эрик наугад направился к одной из дверей. Он не дошел несколько метров — дверь открылась, и из помещения один за другим вышли трое: неизвестный ему широкоплечий блондин с белозубой улыбкой, какая-то девчонка с заправленными под одежду волосами — и ТОТ парень. От неожиданности Эрик на мгновение оторопел, застыв на месте, но уже через секунду чувство ухваченного за тонкий волосок шанса напомнило об осторожности.
Ученик дернулся назад, надеясь скрыться из виду, пока его не заметили, но не тут-то было. Эрик наткнулся на кого-то в толпе, его грубо оттолкнули — и прямо в сторону девчонки. Эрик что было сил дернулся влево, стараясь избежать столкновения и упасть на землю: тогда еще оставался шанс быть не узнанным, — но все-таки влетел в плечо темноволосого, оказавшееся неестественно твердым. Отлетев метра на два, Эрик врезался в землю, капюшон упал ему на голову. Какое-то время ученик оставался неподвижным, — ничего не происходило.
Подняв глаза, Эрик обнаружил, что троица скрылась. Помимо его воли, на лице расцвела улыбка. На него стали коситься прохожие, но это уже было не важно. Вскочив на ноги, Эрик помчался в мастерскую. «Сегодня мастер Ролотек будет очень доволен», — радостная мысль вытеснила из головы ученика все остальное.
И вот
— Ну, и какого черта ты здесь делаешь с такой постной миной? — как и утром, голос был переполнен раздражением. — Предупреждаю, если тебе нечего сказать…
— Учитель, я нашел его!
Нижний город.
13 день 2-го месяца.
Сборище
— Так че ждем, че ждем-то? — воздух не впервые сотряс Хват — коротышка с редкими волосами на круглом черепе и постоянно шмыгающими из стороны в сторону мелкими глазками. — Че сидим-то тут? Третий час пошел, как собрались все, а мы все сидим тут, высиживаем. Объяснит мне кто, или нет, когда пойдем-то уже? А то, может, нам здесь до завтра задницы плющить, или до послезавтра? Нет, я-то не против, конечно, но уж больно душа гложет — так вот, на сухую, высиживать. Так, может, сгоняет кто за вином-то, а? А то и вовсе за девками, если на то пошло, а?
— Заткнись, Хват, — бросил Шинц, — без тебя тошно.
Хват заткнулся, с Шинцем он, разумеется, ссориться не хотел. Тот был из тех, кто остается спокойным до тех пор, пока не посчитает, что его задели. Все бы ничего, но впридачу к этой своей черте он имел с дюжину спрятанных в складках одежды ножей различной длины и на редкость ловкие верхние конечности.
— Хват, конечно, не по делу треплется, но понять его можно, — это уже Стокт — один из лучших ножей Туалона: вот уж у кого с нервами все в порядке. Помимо обыкновенных для «лучших» людей своей профессии хитрости и коварства, Стокт был еще и великолепным фехтовальщиком. Хотя лучшей его рекомендацией было то, что данхарец «работал» в Туалоне вот уже восьмой год и за все это время ни разу не умер, несмотря на то что для его профессии высокая текучесть кадров была делом привычным. — Астерон, ты до сих пор не сказал, кого будем работать, — да и время идет.
Астерон сдержал желание поморщиться. Не нравилось ему это поручение Лето. Не потому, что оно выглядело особенно сложным: в конце концов, помимо Хвата, Шинца, Стокта и самого себя, у Астерона в распоряжении было еще три выделенных Лето арбалетчика. Силы были достаточные, да и приказы Астерон имел грамотные. Он не должен был во что бы то ни стало привести к Лето этого Кая — достаточного было захватить одного из его спутников, и тогда мальчишка полностью оказался бы в их власти.
Тем не менее — недобрые предчувствия.
— Задание элементарное, — спокойно произнес Астерон, — взять живым и привезти к Лето одного человека. Не из местных: он живет в гостинице.
— А это случайно не тот паренек, — заговорил Шинц, — что спустил с лестницы Пироминда с его «быками»?
— Пироминда любой дебил спустит, — холодно заметил Стокт. — Нам в любом случае заплатят? — спросил он.
— Да, — ответил Астерон, — приведем его живым, получим деньги.
— А че ждем-то, если известно, где он есть? — снова дал о себе знать своим писклявым голосом Хват.