Каятан
Шрифт:
— Сименс говорит, что скоро легион разделится.
До Мика новости всегда доходили быстрее, чем до меня. Счастливым привалом без привычной порции тренировок мы пользовались, чтобы поговорить.
— Зачем?
— Ну-у, он сказал, что в этой части кочевников практически нет, только несколько стоянок слабых племен, которых вытеснили из степи.
— А иги?
— Про них он не говорил. Но мы ведь в горы не полезем, да и сами они вроде как не часто с гор спускаются. Ведь так?
— Скоро мы будем знать это наверняка, — я на секунду задумался, — скажи,
— Восточнее пойдут первый и второй, а мы вместе с третьим вдоль гор, но потом третий тоже к востоку свернет. Ты что, правда думаешь, что на нас иги нападут? — забеспокоился Мик.
Боевой запал кончился у него часу на шестом после начала путешествия. Он даже ни разу не пожаловался, что мы шли в середине колонны, а не на самом острие.
— Ничего я не думаю. Помнишь, как Сименс говорил: «Дело солдата не думать, а дерьмо жрать». Так что будем оптимистами.
— Дерьмоедами, что ли?
— Нет, оптимистами.
— А кто это?
— Я имею в виду — будем надеяться, что наша смерть будет быстрой и безболезненной.
— Что-то не хочется мне быть оптимистом.
— Пройдет… — пообещал я.
Наш путь пошел через долину, густо утыканную поросшими лесом холмами. Пару раз встречались останки каких-то древних развалин. Они выглядели бы немного неуместно в такой дали от цивилизации, но только если бы поднимались над землей хоть на метр или два. Мало отличимые от общего рельефа, они не задерживали на себе взгляда.
В такой местности за любой из возвышенностей нас могла поджидать засада, и потому лейтенанты третьего полка, шедшего впереди, то и дело высылали вперед дозорных. Наш полк высылал дозорных вправо и влево. Нас с Миком не посылали — мы охраняли магов, — что меня слегка огорчило: такое задание могло внести хоть какое-то разнообразие.
Мы шли вдоль гор уже третий день, когда случилась первая стычка. Дозорные третьего полка обнаружили в полутора километрах впереди небольшую стоянку какого-то племени. Без доли раздумий полковник Илитон скомандовал атаку превосходящими силами, — благо что холмы прекрасно скрывали наше приближение. Как ни странно, без потерь не обошлось. Хотя лейтенант и объявил солдатам, что слабое сопротивление кочевников было подавлено в течение нескольких минут, но слух о десятке погибших, как любой другой слух, по легиону распространился быстро.
— Я тут с одним знакомым из третьего пообщался — и знаешь, что он говорит? — наличие у Мика «знакомых» чуть ли не в каждой роте каждого полка постоянно ставило меня в тупик. Вроде бы он все время со мной, но впечатление всегда такое, что с ним знакомо пол-Легиона.
— Знаю, — уверенно ответил я.
— Откуда? — не на шутку удивился он.
— Оттуда. Ну, ты будешь рассказывать или нет?
— А-а, значит, все-таки не знаешь, врунишка. Ладно… — протянул он. — Так уж и быть… В общем, мой знакомый говорит, что узнал у своего знакомого, который узнал у своего зна…
— Так, давай без подробностей.
— …комого, — все же закончил он, — что через два-три дня наш полк,
— И, разумеется, вдоль гор мы пойдем.
— Насчет игов беспокоишься?
— Думаешь — зря?
— Ну, мы ведь в лес все равно не полезем… — он замялся. — Э-э, Кай, а что, в Игских горах действительно тролли водятся? Или даже оборотни…
— Не бывает оборотней.
— Откуда ты знаешь?
Я пожал плечами.
— Да какая разница, если нас в лес не пошлют? А про игов Ирвин практически ничего не знал. Ну, и мне, конечно, не рассказывал. А почему ты вдруг спросил?
— Да тут болтают…
— На это уж точно можешь внимания не обращать, — заверил я его. — В горы нас точно не пошлют. Да и что против такого количества народу могут сделать пусть даже три или четыре тролля?..
— Это все-таки тролли…
— Ну и что? Ты их видел хоть раз?
— Нет…
— Ну и вот, а мне, если честно, безразлично, кто там водится, в этих лесах. Лишь бы не нападали. А вот если нападут… И так, и так драться придется.
Глава 10
1114 г. Термилион. Данхара.
22 день 12-го месяца.
Тревога
Через три дня наш полк остался в одиночестве. Первый, второй и третий полки свернули к востоку, в сторону широкой Данхарской степи. Наш же путь лежал дальше, туда, где становилось все больше леса. Шла середина зимы. Растительность в этих местах была особенная. Она абсолютно не походила ни на хорошо знакомые мне густые леса Чайных гор, ни на узнанные мною недавно перелески термилионских равнин. Здесь лес можно было называть Лесом, а деревья — Деревьями.
Деревья действительно были огромны. Широкие кроны могучих дубов надежно закрывали землю от солнца, находясь в десятках метров одно от другого. Ветви соседних деревьев касались друг друга — можно было быть уверенным, что с высоты птичьего полета из-за сплошной зеленой массы не выглядывало ни лоскута желтоватой лесной земли. Желтоватой была трава, которой практически не доставалось солнца.
Мы шли по самому краю Высокого Леса, благоразумно не заходя под кроны. Едва солнце скрывалось за скалами, — полк сразу же затихал. Я и себя поймал на том, что начинаю говорить если не шепотом, то уж точно в полголоса.
— Такое чувство, что на меня кто-то постоянно смотрит, — жаловался Мик, — у меня даже аппетит начинает пропадать.
— Мне тоже что-то такое чудится, — признался я. — Только вот что делать?
— Мы могли бы отойти от леса подальше. Кочевники не такие дураки, чтобы лезть в такое местечко.
— Может, и отойдем.
— Тебе сержант сказал?
— Нет. Ты же знаешь — он ни про что, кроме келото, не разговаривает никогда. Мне кажется, его даже не волнует особо — нападут на нас или нет… А свернем мы… ну, потому что не тебе одному так не по себе. Командирам, я думаю, тоже страшно…