Казанскй треугольник
Шрифт:
— Ты докладывал об этом шефу?
Помня рекомендации начальника управления, я ответил отрицательно. Он набросил на плечи пиджак и направился к начальнику управления.
Спустя пять минут меня вызвал начальник управления. В его кабинете я застал Носова, который сидел за столом и курил. По его лицу я понял, что он также докладывал шефу об успехах.
Мы все вместе стали обсуждать детали реализации этого дела. Слушая мои предложения, они согласно кивали. В конце моего доклада начальник управления спросил:
— А теперь скажи,
Мы уже все просчитали и решили брать группу с поличным в момент преступления, поэтому я назвал цифры без промедления.
— Будем подключать территориальные органы? — спросил Костин.
— Я думаю, что обойдемся своими силами. Не исключаю, что у них может быть информатор. Ведь они грабят только те точки, в которых есть товар.
— Тогда поступай, как знаешь. Мне необходим результат, — заключил начальник.
На следующий день к работе подключилось подразделение по наружному наблюдению и нам оставалось только ждать, когда бандиты пойдут на дело.
Через три дня после того, как установили наружное наблюдение за водителем УАЗа, был зафиксирован его первый контакт с работником милиции. Последним оказался Вадим Мишин — двоюродный брат водителя.
УАЗ с утра выехал со двора приемника-распределителя и проследовал в сторону железнодорожного вокзала. Остановив машину около отдела, водитель зашел в отдел, где встретился с Вадимом.
Вадим работал сменным дежурным в линейном отделе милиции на станции «Казань». Ему недавно присвоили звание старшего лейтенанта, и новенькая звезда на его погонах сверкала намного ярче уже потертых звезд лейтенанта.
Водитель пробыл у брата около часа, потом заехал к родителям, проживавшим в частном доме в Кировском районе на улице Сабан. У родителей пробыл недолго, вышел из дома и стал кого-то ждать. Через полчаса у его машины остановилось такси, из которого вышел работник милиции в звании старшего сержанта. Они обнялись, словно год не видели друг друга.
Старшим сержантом милиции был его друг детства Алик Сатаров. Алик пересел в УАЗ, и друзья начали о чем-то разговаривать. О чем они так долго говорили — неизвестно. Выйдя, Алик пешком направился в сторону телевышки, а УАЗ, развернувшись, — к центру города.
Наблюдение за водителем велось круглосуточно. Ясно было одно — налетчики использовали при совершении преступлений именно эту милицейскую машину, да и налеты на магазины и склады они осуществляли только ночью. Оперативники УУР, входящие в состав опергруппы, дежурили посменно, так как приказ о задержании мог последовать в любое время.
Шел пятый день наблюдения. Водитель УАЗа, как обычно, закончил работу и на общественном транспорте поехал домой на улицу Химиков. Это был его постоянный маршрут, ставший привычным и для оперативников. Доехав до своей остановки, он вышел из трамвая десятого маршрута и направился домой. Машина наблюдения остановилась метрах в пятидесяти.
Ждать водителя пришлось недолго. Он вышел из дома в одиннадцатом часу ночи — в зимней милицейской форме, в унтах из собачьего меха. Он курил и явно кого-то
Машина довезла его до приемника-распределителя, а дальше оперативники увидели, как из ворот приемника выезжает УАЗ.
Из стоявшей у ворот машины вышел Сатаров, пересел в кабину с правой стороны, и УАЗик тронулся в сторону железнодорожного вокзала. Доехали они до дежурной части милиции, откуда вышел их третий товарищ — Вадим Мишин. Вся группа была в милицейской форме.
Миновав Адмиралтейскую слободу в Кировском районе, подельники двигались к станции «Лагерная». Следом за ними, на расстоянии видимости, двигались две машины с сотрудниками уголовного розыска. Одну из опергрупп возглавлял Зимин. Это было для него первое большое дело, и он, несмотря на плохое самочувствие, хотел довести его до конца.
Не доезжая до станции «Старое Аракчино», УАЗ свернул налево и по еще не окрепшему льду двинулся на другую сторону Волги. Было ясно, что они не захотели воспользоваться старой проверенной дорогой, на которой было несколько постов ГАИ. Они ехали очень осторожно и минут через тридцать выехали в районе Верхнего Услона. Машины милиции след в след двигались за ними. Стояла темная ночь. Луна скрылась за облаками, и лишь свет фар выдавал ехавшие через Волгу автомобили.
На твердой почве машины прибавили скорость и помчалась дальше. По выпавшему накануне снегу УАЗик двигался гораздо быстрее и увереннее, чем наши. За рулем преследуемой автомашины, чувствовалось, находится опытный водитель, хорошо знающий дорогу.
Неожиданно для преследователей УАЗик съехал с трассы и двинулся по бездорожью.
Я ехал в первой машине, и мы были вынуждены на какой-то миг остановиться. Ко мне подбежал Зимин:
— Шеф, что будем делать? Неужели он нас заметил?
— Не паникуй! Просто решил срезать путь, поедем по их следам, — прервал я Зимина.
Выждав пару минут, мы съехали с трассы и по следам, оставленным на снегу вездеходом, двинулись следом. Километра через два мы увидели, что он выехал на трассу и вновь набрал приличную скорость. Был ли я прав, что они срезали свой путь, или преступники просто проверялись на предмет слежки, сказать не брался в тот момент никто.
Мы ехали уже более часа, ориентируясь по красным фонарям впередиидущей машины. Боковые стекла замерзли, и мы плохо ориентировались на местности.
Наш водитель стал сбрасывать скорость.
— Что случилось? — спросил я его.
— Кажется, приехали, — произнес он и выключил фары.
Следовавшая за нами машина сделала то же самое. Мы остановились и стали наблюдать за УАЗиком. Преследуемые въехали на станцию «Каратун» и остановились у какого-то строения. Улицы населенного пункта тонули в темноте. Мы вышли и, разбившись по парам, направились в сторону машины преступников. Двигались просто на ощупь — на весь населенный пункт не было ни одного светящегося окна. Селение казалось вымершим, даже собаки спрятались от холода и не тявкали.