Казарма
Шрифт:
Когда взводному что-нибудь написать: "Ребята, у кого есть карандаш?" Молчание. Проходит полминуты. — "Ребята, у кого есть карандаш?" Молчание, потому что он карандаши зажиливает, домой отправляет — там у него дети учатся. — "Фурсов!" — "Я!" — "На носках! Боевая задача: найти карандаш." Фурсов: — "Ребята, у кого есть карандаш?" — "Мы неграмотные," — голос с верхних нар.
Поговорка "Беглый огонь, один патрон" привилась со времени галицийского отступления.
У ефрейтора
Все забыто. И никакой боли. Так легко, вероятно, мертвому, если только мертвому дано это счастье последнего успокоения. Если нет — жестоко. У покойников всегда такие мирные лица. Никогда не видал с гримасой мучений. А какие бывают!
Вот если с неба падет оперенная стрела и неловко, не сразу к земле приколет. И вертись на булавке, пока не сдохнешь.
Всем легко. О доме забываем. Писем не ждем. И мало кто пишет. Там дома, вероятно, какое от этого беспокойство!
Коротин говорит: "Потом опять скушно станет. Еще как!
Бег начинается с полминуты. Первая полминута ужасна. Ведь я не бегал вот уж сколько лет. Разве иногда трусцой пять сажен к трамваю. Торт Пралинэ упал. Прапорщик подошел: — "Что лежите?" — "Так точно, ваше благородие, лежу!" — "Ну, лежите."
Потом минута и постепенно до пяти минут. Втягивают в бег дней десять. Иванов в четвертом взводе на девятом дне свалился и горлом кровь.
ПЕСНИ
.
Возвращаемся с занятий. Поем: "Вы послушайте, ребята, мы вам песенку споем." Устали. Поем, словно нищего… тянем. "Пой веселее!" — "Эх, да мы три года прослужили, ни о чем мы не тужили…" — "Не все поют. Рота, стой!" — "Кругом! Бегом марш!" Оттепель. Грязь развезло. Выдергиваешь ноги, — бутылку откупориваешь. "Рота, стой!" — "Кругом! Шагом марш! Песню". Как грянули: "Стал четвертый наставать, стали думать и гадать…"
ПИСЬМО
.
К цейхгаузу подвезли воз прелых шинелей. Снимают пластами. Как снимут: пар идет от воза, как от гниющего назьма. Шинели и впрямь горят — руку жжет. Где это их гноили? Попробовал край: ползет сукно, как марля. Шинели ношеные, надо полагать с фронта. Из кармана одной выпала бумажка. — "Не деньги ль." "Эва, там уж все перетрясли. Я раз ножик нашел!" — "Письмо." Кинул. Ветер подхватил и погнал по земле письмо. Я поднял. Почерк женский. С милыми ошибками. "Ты взял себе на память платок порванный и худой. Я бы дала тебе хороший."
Вчера после поверки
КУХНЯ
В нашей кухне — три котла емкостью примерно в 50 ведер каждый. Приволокли из склада со двора десять мешков картошки. Вывалили на пол. Картофель с землей, много гнили, проросший. "Чисть!" — "У меня нет ножа." "Найди!" Вокруг кучи на корточках уселись двенадцать человек. — "Куда чищеный?" — "Да все туда же". — "Вали на пол в кучу." Кашевар сидит вверху на обмуровке котлов, как на троне, попыхивает трубочкой и командует нами. Ему на верху тепло. А по полу внизу от двери мороз. Сок картофельный объедает руки. Пальцы леденеют. Медленно растет рядом с грязной — горка тоже грязной чищенной картошки. — "Мой картошку!" — "В чем?" — "Не видишь, бадья." — "Да в ней помои." — "Вылей." От помойной бадьи пахнет сладковатой тошнотой, сколько ее ни окатывай под краном. Вымыли. Вали в котел! Кати тары с рыбой! Прикатили. Кашевар сходит с трона и вышибает днище у бочки. Захватил рыбешку за осклизлую голову, хотел поднять, понюхать. Голова рыбки оторвалась. Кашевар злобно плюнул в бочку: — "Ну и рыбу ставят…" — "Разь можно в пищу плевать?" — "Хуже не будет, хоть… в нее. Вали в котел." — "Мыть не надо?" — "Мы-ыть!? Одни кости останутся!" Лук: "Перьев не снимай". Перец целый мешок стручкового перца. Поравняли по котлам. — "Крупу сюда на помост клади." Сделано. — "Носи дров." — "Наливай воды в котлы." — "Мети пол." "Посыпь пол песком." — "Ступай спать." Идем в роту. Три часа ночи. Через час разбудят полы мыть: "Двенадцатая, вставай!"
РОТА И ОБОЗ
Навстречу роте крестьянский обоз. На первом возу молодица — в новеньком полушубке, в ярком платке. — "Сворачивай. Не видишь, рота идет?" — "Сам сворачивай. Военный обоз идет". И не смотрит. Воз прямо на солдат. — "Прими влево, ребята, — реквизованный овес везут." Принимаем в сторону. На увязанных возах — мальчишки, бабы, старики. — "Дед, какого года?" — "А я забыл." — "Вспоминай, скоро и тебе итти."
Вторник. Посылка из Москвы: серая ртутная мазь против вшей, немного сахару, конфекты и печенье. Ко вшам я уже привык. А конфекты — это хорошо.
Перец. Каждую бабу на улице взором оглаживаешь. В теле ощущение легкости. И памяти нет о том, что — песок и надо бы пить щелочную воду.
Кусок черного хлеба с солью, жиденький чай с куском сахару в день, две ложки "горяченького супчику", ложка каши. С сахаром беда: никак не могу ввести себя в норму шесть золотников. Впрочем, Фурсов утешает: "для вас сахар будет."