Казарма
Шрифт:
Я шёл с бутылкой шампанского под мышкой сквозь уличную по-праздничному возбужденную толпу и вдруг подумал: "А зачем я туда иду? Не лучше ли в одиночестве провести эту чудную ночь?" Но, слава Богу, лень было возвращаться в свою келью.
В гостях я разделся, сунул бутылку на кухню и прошёл в зало. Я неплохо знал только хозяина квартиры Виктора и его супругу Валю (вместе учились) да ещё двух-трех гостей. Остальные же пять-шесть человек, как я уже говорил, были мне совершенно незнакомы. Всем, я это сразу как-то остро почувствовал, было не до меня, никто меня никому не представил. Виктор
– Потанцуем?
Я поднял голову. Перед моим взором мелькнули вызывающе открытые стройные ноги с божественными коленками, чуть полноватая фигурка в белом облегающем платье и, наконец, лицо: серые с ироническим прищуром глаза, высокая прическа каштановых волос, пухлые, как пишут в романах, чувственные губы... Подробно я её, конечно, потом, во время танца, рассмотрел. Почему я её раньше не заметил, до сих пор не пойму. Я, разумеется, сразу вскочил, начал что-то бормотать, покраснел. Замечу в скобках, что в душе я, если откровенно, считаю себя волевым, холодным человеком а-ля Печорин, но жизнь на каждом шагу, увы, доказывает мне обратное.
Она моё бормотание выслушала спокойно, даже с каким-то скучающим видом, чуть отвернувшись, и улыбнулась при этом какой-то странной улыбкой. В тот момент я заметил это мельком и только много позже узнал значение той странной улыбки... Но я отвлекся.
Мы с ней только успели познакомиться, как пластинка кончилась. Имя у нее оказалось драгоценным -- Злата. Часы показывали половину двенадцатого, и все начали усаживаться за стол. Я, естественно, сел рядом со Златой. Мои опасения, что она пришла в компании не одна, скоро развеялись: никто к ней не подходил. Создавалось впечатление, что она, так же, как и я, случайно оказалась на чужом пиру. В комнате погасили верхний свет и зажгли ёлку. От телевизора шли голубые волны. Лицо Златы, освещаемое этой мешаниной бликов, было чересчур красивым, как у ведьмы в фильме "Вий". Помните Наталью Варлей в этой роли?
Злата, не морщась, охотно пила коньяк и вино. Она побледнела, глаза её блестели, и блестели не весельем, а чем-то совсем другим - злостью или обидой, а может, и скукой. Хотя, впрочем, может ли быть у скуки блеск? Злата то и дело начинала смеяться, умно и зло пародируя разговоры и жесты гостей. У меня от выпитого быстро закружилась голова, и я вслед за ней тоже начал от души потешаться над соседями по столу. Мне приходилось при общении склоняться к уху Златы и раза два или три я коснулся губами её щеки.
Не знаю, как мы с ней тогда не учинили скандала? Потом, помню, мы с ней долго бродили по улицам Новосибирска. Было темно, но чувствовалось, что ночь на исходе. Мы поравнялись с остановкой, когда первый автобус притормозил и распахнул дверцы. Злата вдруг резко качнулась ко мне, поцеловала в губы "Пока,
С трудом дождался я девяти часов, когда, по моим расчетам, Виктор с Валей должны были уже проснуться, и позвонил им. Трубку никто не поднимал. Я бросился к ним домой: звонил, стучал в дверь, но никто не открывал. "Неужели до сих пор спят?", -- помню, с раздражением подумал я. На поднятый мною грохот выглянула из соседней квартиры девчушка, которая накануне была в нашей компании.
– Они уже уехали гостить, - сказал она.
– Куда?
– глупо поинтересовался я, хотя мне совсем незачем было это знать. Спросить её о Злате я постеснялся.
Я поехал в тот район, где Злата села на автобус, бродил там, надеясь на случайную встречу, - всё напрасно.
Через день приехали из гостей Виктор с Валей, но и они ничего существенного не сообщили о Злате: пришла она с кем-то, а с кем - не помнят. Одним словом, следы затерялись. Потом сессия началась, я закрутился и начал вроде бы забывать о ней. Так мне по крайней мере казалось.
Однажды, уже в феврале, я пошёл в кино, но опоздал к началу сеанса. В темноте я кое-как пробрался на своё восемнадцатое - как сейчас помню! место и сел. На экране комиссар Жюв гонялся за Фантомасом. Я начал внимательно смотреть, пытаясь понять, что произошло вначале. И вдруг:
– Здравствуй, мальчик.
Я резко повернулся и увидел Злату. Я и растерялся, и обрадовался так, что онемел на несколько секунд. Она, улыбаясь, смотрела на экран.
– Пойдём!
– я приподнялся и взял её за руку.
– Пойдём!
– Нет-нет, зачем же, - она высвободилась, - давай фильм досмотрим и пойдём.
Рассердиться я не мог, это было бы глупо. Не знаю, как дождался я конца сеанса...
– Ужин! У-у-ужин!
– раздался вдруг резкий голос лазаретного шныря, просунувшегося в дверь. Мы возвратились из тёмного зала кинотеатра в палату армейского лазарета и начали заправлять постели.
Ужин оказался сравнительно царским: жареная рыба с картошкой, крепкий сладкий чай и мягкий белый хлеб. Но главное, никто не рвал куски у тебя из рук. Правда, каждый из нас старался всё же побыстрее прикончить свою порцию. По традициям лазаретной жизни не прилизанный убирал столовую, а тот, кто последний вставал из-за стола. Борис на этот раз оказался крайним...
Когда мы снова улеглись по своим койкам, Борис начал не сразу. Заметно было, что роль уборщика не очень вдохновляюще подействовала на него.
– Ну ладно, - вздохнул он, отвечая на какие-то свои мысли, и продолжил рассказ.
Значит, кино кончилось наконец. Потом мы шли по улицам, о чём-то говорили, но о чем, этого не помню. С момента встречи я был словно в гипнотическом сне. Очнулся, когда она спросила:
– Пойдём к нам?
– А удобно?
– Со мной всё удобно, - категорически заявила она.
Мы подошли к современному девятиэтажному дому. её квартира оказалась на третьем этаже. Злата повернула ключ в замке.