Казино «Фортуна»
Шрифт:
Гудков сидел в машине чернее тучи и только молча смотрел в окно. Опера тоже молчали, думая о том, как побыстрее отловить сообщников Гудкова в убийстве Мухи. Семен Семеныч мысленно проводил параллель между его убийством и убийством Воробьева. Разные совершенно люди… Могли ли они попасть в лапы одной шайке опустившихся бродяг?
Яне же не терпелось
Как только прибыли обратно, гадалка поторопила и Три Семерки, и Гудкова, требуя от обоих поскорее двигаться к кабинету. Семен Семеныч, размахивая руками, пытался доказать, что должен оповестить о случившемся начальство и дать все необходимые указания.
– Десятью минутами позже, – сказала ему Милославская, настояв все же на своем.
Тот что-то недовольно пробурчал в ответ, но все же подчинился: пустил гадалку к себе, сам плюхнулся на стул в дальнем углу кабинета. Когда Яна достала карты, он посмотрел на нее скептически, но ничего не сказал. Милославская выбрала карту «Чтение» и положила ее на стол перед собой, снова задав Гудкову вопрос:
– Что вам известно об убийстве Алексея Воробьева?
Тот упрямо промолчал в ответ, а Яна тем временем накрыла рукой карту и почти в одно мгновенье слилась с ней. Настолько силен был ее энергетический прилив. Она сверлила глазами допрашиваемого, мысленно твердя: «Думай об этом!». Сначала мысли арестанта читались неразборчиво, представляя собой серый клубок отрывочных фраз, но чем больше Яна напрягалась, тем яснее для нее становились соображения подозреваемого.
– Если б вы раскрыли убийство Мухи, – думал Гудков, – этого бы не случилось. – Ваши раззявы только вдохновили нас хлопнуть этого урода… Помню, когда он еще только свое казино строил, мы на него две недели батрачили, а он нас кинул, не заплатив ни гроша. Так ему
Милославская концентрировала свою энергию, прикладывая все большие усилия, и мысли Гудкова открывались ей во все большей четкости.
– Правда, мы не знали сначала, что это Воробей. Кожух сказал, что в парке на лавке спит какой-то мент. Алька еще всех раззадорила, сказала, что надо его избить, пока он мертвецки пьян, потому что менты ее бывшего сожителя упекли за решетку. Удостоверения у спящего не оказалось, зато мы узнали в нем Воробья…
Карта вдруг прекратила свое сотрудничество с Милославской, но ей и без того было все ясно.
– Вот что, Гудков, – сурово проговорила она, собрав оставшиеся после гадания силы, – Алексей Воробьев, расстроенный подрывом своего «Джипа», употребил слишком много алкоголя, так много, что, присев на лавку, уснул.
Гудков изменился в лице.
– Вы в это время находились в этом сквере. К вам подошел бомж по прозвищу Кожух, сказал, что на лавке спит мужик. Он почему-то решил, что это мент, и предложил вам полазить у него по карманам. Но ваша подруга Алька вдруг вспомнила старое и решила, что может отомстить всем ментам, поиздевавшись над этим. Когда вы полуживого начали бить, то узнали в нем Алексея Воробьева. Но это только еще больше вас раззадорило. Итог этого избиения вам известен.
– Я не хотел! Не хотел! – закричал Гудков, начав биться головой о стену.
Руденко подбежал к нему и заломил руки за спину.
– Ну ты даешь, Яна Борисовна! – воскликнул он при этом.
На шум прибежали несколько человек, работающих в соседних кабинетах.
– Что у вас? – хором восклицали они, заглядывая в дверь.
– Мы раскрыли два убийства, – расплывшись в полусумасшедшей улыбке, прошептал Три Семерки, фуражка которого изрядно съехала набок.