Казнь
Шрифт:
Грузов погладил рукою воображаемые усы и слегка поклонился, не скрывая торжествующей улыбки.
– Так за чем же дело стало?! – воскликнул Весенин. – Антон Иванович, возьмите, пожалуйста. Сколько это будет стоить?
Грузов улыбнулся еще веселее.
– Если… две краснень…
– Да сделайте одолжение! – и Весенин живо опустил руку в боковой карман, но Грузов жестом остановил его.
– Я, Федор Матвеевич, отлично понимаю вашу душу и знаю, что вы заплатите. До окончания же работы денег брать не желаю!
– Как
– Ну, вот и улажено, – сказал Долинин и, увидев – в дверях прислугу, прибавил: – А теперь не хотите ли со мной пообедать?
– Какое! – Весенин махнул рукою. – Мне еще в двадцать мест! Ведь завтра все едут в деревню. А вот вечерок я у вас отниму.
– Милости просим!
– Пока всего хорошего! – и Весенин исчез так же быстро, как появился. Долинин посмотрел из окна, как тот легко сел на велосипед и покатился по аллее.
– Ловкая штука! – заметил Грузов. Долинин отошел от окна.
– А вы, Антон Иванович, пообедаете – и за работу! Ну, идемте!
Они прошли в столовую.
За обедом горничная подала Долинину письмо.
Он посмотрел на конверт и поморщился, после чего вскрыл его и бегло прочел записку.
– Держу пари, что от Дерунова, – произнес Антон Иванович с таким видом, словно обнаружил глубочайшую проницательность.
– Да, – ответил Долинин, – просит позволения зайти вечером и оставить у меня какие-то векселя для протеста. Вы уж примите его за меня!
– А – а! Скажите на милость! – проговорил Грузов и поспешно стал глотать горячий суп.
Долинин ел также молча. Беспокойство снова овладело им. Два часа, как ушел брат, и его все нет. Дерунов, наверное, уже вернулся со службы из своего банка и вдруг встретился с ним там, дома!.. При этой мысли Долинин даже откинулся к спинке стула. Горничная убирала тарелки, заменяя их чистыми, уносила кушанья, заменяя их, и Долинин ел все механически, ничего не замечая вокруг. Он и поднялся из-за стола только следом за Грузовым и, когда тот ушел к себе в контору, медленно поднялся по лесенке наверх, в свой кабинет. Это была уютная комната, с широкой софою, большим письменным столом, вся заставленная книжными шкафами. Из нее лесенка в шесть ступенек вела в крытую стеклянную вышку. Долинин занимался астрономией и подолгу просиживал на своей вышке, следя за течением звезд в телескоп или подзорную трубу.
Долинин лег на софу. Сон быстро сморил его, но мысли о брате занимали и сонный ум. Долинин вдруг увидел Николая. Он вошел к нему тихо, бледный, с окровавленными руками, и сказал: «Брат, я убил его. Я не мог осилить своей ненависти!»
Холодный пот облил Долинина. «Что ты сделал?» – воскликнул он в ужасе и вскочил.
– Вам сюда подать чай, барин? – спросила его горничная. Он еще не мог прийти в себя.
– Что? – спросил он, тревожно озираясь.
– Сюда, говорю, подать чай или сойдете? –
– Брат не вернулся? – поинтересовался он, вспомнив сон.
– Нет еще. Как ушли, еще не вернулись!
– А! – Долинин вздохнул с облегчением. – Чай? – сказал он. – Чай снесите Грузову, а мне подадите потом, когда придет брат или Весенин. Сюда подадите!
И он опять остался один. Знойный день, как и накануне, сменился ненастной ночью. Опять гремел гром и лился дождь, все наполняя угрожающим шумом. Долинину стало жутко. Он зажег лампу. Влетел комар и с монотонным зудением стал биться о горячее стекло. Долинин раскрыл книгу, но не мог читать.
Заскрипели ступеньки. Он поспешно обернулся. Это был Весенин.
– Вот и я, – весело сказал он. – Ну и погодка! Ад на дворе. «Шел дождь, и перестал, и вновь пошел!.. «Скажите, что у вас тут делал Анохов? Вы его не видели? Странно! Он все тут вертится. От вас ехал – его встретил, теперь опять. Что вы такой бледный?
Весенин, видимо, был оживлен.
– Я? – ответил Долинин, откладывая в сторону книгу и вставая, чтобы подать Весенину руку. – Удивительно! Я не нервный вообще, но сейчас меня встревожил сон.
– Что за сон?
Долинин покачал головою и серьезно сказал:
– Никому не расскажу его, но долго не забуду. Вы верите в пророческие сны? – хрипло спросил он.
– Верю ли? – Весенин сел и закурил папиросу. В это время служанка внесла чай. – Видите ли, с другим бы я на эту тему позубоскалил, но с вами это неловко. Вы человек серьезный, – он улыбнулся. – Лично я реалист и по складу ума, и по образованию, и толковать свои сны не стал бы, но в то же время не смею отрицать пророческие сны, а потому… просто избегаю думать об этих материях.
– Я сам не верю в пророчества, но бывают ужасные сны!
Долинин провел рукою по лицу, будто смахивая кошмар.
– Вы поэт и достаточно взволнованны, – участливо сказал Весенин, – бросим эту тему и заговорим о живом деле. Я хотел бы до времени скрыть эту покупку… Главным образом от Дерунова.
Долинин с удивлением посмотрел на него.
– Видите ли… мы его подводим, и он ужасно обозлится. Сухотин ведь у него запутался, и он думает за гроши получить это имение, и вдруг – нос! От этого мы так и торопимся. Вот обозлится-то!
Весенин рассмеялся.
– Это очень злой и мстительный человек, – предостерег Долинин, – он заплатит если не Можаеву, то вам.
– Ге! Что он мне сделает? – Весенин беспечно махнул рукою и потом, немного помолчав, заметил: – Не выношу этого господина, и в то же время жена его мне невыразимо нравится. Глубокая, сосредоточенная натура; вероятно, мечтательница и, несомненно, чиста до святости. Скажите, как такой негодяй мог жениться на такой девушке? Вернее, наоборот: как она могла выйти за него?