Казнь
Шрифт:
– Нервный срыв, – сказала она еле слышно.
– Хорошо… А ваша героиня, приведи она следователей на холм, на что бы она рассчитывала?
Ирена проглотила слюну:
– Она хотела ВЫЙТИ. Здесь воротца, два прутика с тряпками… Но коридор оказался закрыт.
– Специально? Случайно? Кем? Для чего?
Ирена пожала плечами.
– Вы, автор, не знаете?!
– Автор вовсе не обязан все знать, – сообщила она гордо. – Автор имеет право предполагать… задавать вопросы…
Некоторое время Семироль пристально смотрел не
– Ладно… И что, вы видели дым из трубы? Пустого дома? И вы, как автор, не знаете, кто был у вас в гостях?
– Да какая теперь разница, – сказала она угрюмо. – Наверное, та маньячка. Ведь Анджей Кромар, по официальной версии, к тому времени был уже месяц как мертв…
– По официальной версии, – раздумчиво пробормотал Семироль.
Незадолго до ужина Ник с профессионально мягкой улыбочкой пригласил ее на осмотр. Слабые попытки отвертеться не имели успеха; Ник позвенел ключами перед дверью медблока – и пропустил ее вперед. Ирена вошла, зажимая нос; у нее, вероятно, здорово обострился нюх. Во всяком случае на определенные запахи.
Ник пропустил ее за марлевую ширму. Мыл руки, облачался в стерильный халат, готовил инструменты; Ирена аккуратно складывала свои вещи на клеенчатой кушетке и вспоминала кадры из романтично-медицинского фильма. Конечно, тот, что живет внутри нее, пока похож скорее на ящерицу, чем на человека…
Возможно, она задумалась. Возможно, из задумчивости ее вывела тишина за ширмой…
Она обернулась, как на выстрел.
Ник смотрел на нее. Секунда, полсекунды – он тут же отвернулся, но ей хватило и этого мига.
Его взгляд не был взглядом врача. В такой степени не был, что Ирене сделалось жарко; взгляд коснулся ее, будто языком – и, секунду простояв столбом, она с плачем кинулась одеваться…
Ник сидел за ширмой на кушетке. В халате, с маской, болтающейся на груди, положив на колени красные от горячей воды руки. Он сидел на пути к выходу – Ирена остановилась, закусив губу.
– Извините…
Она молчала.
– Извините, Ирена. Я скотина. Безоговорочно… Не знаю, что сказать.
Она прошла мимо него. Не оглядываясь, выскочила в коридор; запах больницы преследовал ее желтоватым навязчивым маревом.
Возможно, инцидент удалось бы скрыть от Семироля. Даже наверняка удалось бы – если бы, выбежав из медблока, Ирена не налетела прямиком на упыря-адвоката.
– Ирена, погодите…
Она понимала, что необходимо немедленно взять себя в руки – иначе неприятность будет иметь продолжение.
– Что случилось?
– Ничего, – она старалась не смотреть ему в глаза.
– Вас кто-то обидел? Ник?!
– Нет! – ей мучительно трудно было соображать без пауз и отсрочек. – Нет… все в порядке… Ян, мне надо с вами поговорить…
Так птица, обнаружив хищника неподалеку от гнезда, срочно симулирует травму и, припадая на крыло, уводит от кладки
– Ян, я хотела сказать вам… Где удобнее? Может быть, пойдем к вам?
Семироль помолчал. Неуклюжий Иренин прием не произвел на него впечатления – но в конце концов он решил, видимо, что разбирательство с Ником никуда не уйдет…
В полумраке кабинета Ирена почувствовала себя увереннее – пока не вспомнила, что Семироль видит в темноте.
Она перевела дыхание. Собственно, этот разговор все равно произошел бы. Другое дело, что Ирена не скоро бы не него решилась – но вот, обстоятельства подстегнули…
– Я вас слушаю, – да, именно с эти выражением лица Семироль обращается к потенциальным клиентам.
– Ян, – пробормотала она, будто оправдываясь. – Между нами, в общем-то, все оговорено… Вы не удивляйтесь, но…
Она вздохнула, глубоко и тяжко, как лошадь на водопое.
– Я согласна… стать вашей женой.
Маска профессионального спокойствия чуть дрогнула:
– Что?!
– Я согласна стать вашей женой, – она обезоруживающе улыбнулась. – Ну не все ли равно, где мне жить с фальшивыми документами? Вы мне, – тут она слегка поперхнулась, – нравитесь, симпатичны, и…
Она замолчала.
Холст, масло, «Ирена Хмель предлагает вампиру Семиролю сделаться ее мужем»… До чего же рады будут родственники. Выберем самый модный салон и закажем свадебное платье… Приглашать ли на свадьбу прокурора?..
– Я говорю серьезно, Ян… С вашей стороны не требуется никаких обязательств. Я буду жить здесь и… ребенку нужна мать, разве это нужно доказывать?
Семироль молчал. Теперь полутьма была врагом Ирене – она не видела лица собеседника, в то время как он никаких неудобств не испытывал…
Она набрала в грудь новую порцию воздуха и начала как бы заново:
– Я буду работать по хозяйству… Эльзе трудно одной. Я буду… любить вас… как положено жене. Ребенка надо кормить грудью… Ребенок, он… Вы же сами говорили! «В обстановке, максимально приближенной к семейной»… Так создайте ему эту семейную обстановку, я же согласна, более того – я хочу этого…
Настольная лампа привычно смотрела через плечо. Она была похожа на птичий скелет, который прыгал-прыгал по краю письменного стола, а потом его окликнули – и он обернулся, бросив луч света к Ирениным ногам…
– Не молчите, Ян…
Она с ужасом обнаружила вдруг, что юбка надета на ней задом наперед. В смятении убегая из медблока, она и не подумала заглянуть в зеркало…
– Не молчите, Ян! Это молчание… в конце концов, оскорбительно…
Семироль усмехнулся:
– Увы… Ведь не каждый день делают подобные предложения, надо же осознать, обдумать, черт возьми…
Она перевела дыхание:
– И долго… как долго вы будете обдумывать?
Семироль задумчиво потер подбородок:
– Собственно говоря… Ирена. А что, если бы я предложил вам остаться на ферме… на общих основаниях?