Казначей
Шрифт:
– Нет, – ответил Рахимов, – ваш отец решил закончить свои игры с мафией и сдать все деньги государству. Но в тот день, когда он рассказал кому-то об этом, все подробности разговора с человеком, которому он, очевидно, доверял, узнала мафия. И тогда было принято решение о его ликвидации. Но они перестарались. Убрав вашего отца, они не нашли затем его деньги. Об этом тоже говорили в колонии. Что случилось потом, я не знаю. Меня не должны были выпускать так быстро, но у меня нашли рак печени. Теперь мне осталось жить совсем немного. Врачи говорят, что несколько месяцев.
Анатолий сжал кулаки. Значит, все эти годы его просто обманывали. С ним разговаривал человек, виновный в убийстве отца, возможно, лично отдавший приказ. И еще смел выдавать себя за бывшего товарища отца. Он почувствовал, что задыхается, и ослабил узел галстука, расстегнув верхнюю пуговицу.
– Я его убью, – прошептал Анатолий.
– Значит, он вышел и на вас, – понял Джолджас Рахимов. – Я так и думал. Когда узнал, что вы банкир. Добрался до этих денег и сумел убедить вас, что ваш отец всегда работал на мафию. Но это неправда. Деньги он действительно хранил. Но на мафию не работал, а в последние годы принял решение сдать деньги государству.
– Я все понял. Но кто заложил моего отца бандитам?
– Не знаю, – с сожалением ответил Рахимов, – этого я до сих пор не знаю.
– И вы ждали столько лет, чтобы рассказать мне об этом?
– Что я должен был, по-вашему, делать? Писать вам письма из колонии? Куда? На какой адрес? И не забывайте, что уже в декабре девяносто первого распался Советский Союз. Я остался в Узбекистане, вы в России, а семья вашей сестры и мать на Украине. И я не мог им ничего сообщить, поскольку рисковал не только своей жизнью, но и жизнями ваших родных.
– Да, я понимаю, – мрачно кивнул Анатолий, – вы, конечно, правы. «Волгу», которая сбила моего отца, милиция так и не смогла найти. Теперь я все понимаю. А вы думаете, что отца сдал кто-то из его окружения?
– Конечно. Иначе и не бывает. Его сдал кто-то очень близкий, кому ваш отец абсолютно доверял. Сначала я даже подумал, что это были вы. Он доверил вам эту тайну, а вы передали ее другим людям.
– Неужели вы могли в это поверить? Вы считаете подобное возможным? Чтобы сын предавал отца? – спросил, морщась словно от зубной боли, Анатолий.
– Предают только свои, – напомнил гость, – конечно, возможно. Я столько предательств видел в своей жизни…
– Только не делайте из меня предателя.
– При чем тут вы? И до вас такие были, и после вас будут. Вся мировая история построена на том, как дети предают и убивают своих отцов.
Анатолий нахмурился. Он вспомнил, что сейчас на его столике лежит книга об Александре Первом. Российский царь, красавец, любимец женщин, блистательный победитель Наполеона, галантный кавалер, первый рыцарь, как его называли в
– Вам могли обещать большие деньги за смерть вашего отца, – продолжал говорить Рахимов. – Когда я узнал, что вы стали банкиром, я даже сомневался, стоит ли мне сюда ехать. Но из-за «Бакинского Друга» я пять лет провел в лагерях. Пять последних лет своей жизни. И теперь мне уже ничего не страшно. С такой болезнью я ничего не боюсь, они мне уже ничего не смогут сделать. Только помочь уйти в другой мир без боли и капельниц. Так я еще должен быть им благодарен за такой «подарок».
Он посмотрел на часы.
– Но сейчас я уйду, – сказал Рахимов. – Я должен был сюда прийти и все рассказать вам. А вы поступайте как считаете нужным. Я только хотел, чтобы вы узнали о своем отце немного больше. Чтобы узнали о том, каким человеком он на самом деле был. И каким человеком рядом с ним был наш «Бакинский Друг». До свидания.
Он поднялся, направляясь к выходу.
– Подождите, – остановил его Анатолий. – Как мне вас найти? Вы можете мне понадобиться. Как я смогу вас найти?
Рахимов повернулся к нему.
– Я не останусь в Москве, – сообщил он, – сегодня я уезжаю обратно. Здесь слишком опасно для человека с такой запоминающейся внешностью, как у меня. И хотя, как я уже сказал, бояться мне нечего, я все равно хотел бы умереть у себя на юге. Там сейчас тепло, хорошо. Прощайте.
Он повернулся и вышел из кабинета. Анатолий остался стоять на месте. В кабинет быстро вошел Хамидуллин.
– Что нам делать? – осведомился он. – Этот гость уходит. Может, нам его задержать?
– Нет, – ответил Анатолий, – пусть уходит.
Он подошел к окну, чтобы посмотреть, как гость выйдет из их здания и перейдет площадь. В этот момент раздался телефонный звонок. Он подошел и поднял трубку.
– Да, – сказал он ровным голосом.
– Я же просил тебя позвонить мне, когда Джолджас появится у тебя, – услышал он разгневанный голос «Бакинского Друга».
– Посмотрите, – почти сразу крикнул Хамидуллин, – они его убивают. Прямо на глазах у прохожих.
Анатолий бросил трубку. Он успел увидеть, как падает на тротуар седоволосый мужчина, вышедший из здания банка. Из стоявшей напротив машины раздалась автоматная очередь, которая прошила ему грудь. Рахимов умер на месте и с улыбкой на устах. Машина, из которой стреляли, сразу уехала, а погибший остался лежать на тротуаре, привлекая внимание случайных прохожих.
– Они его убили, – подтвердил Хамидуллин. Даже для бывшего полковника КГБ это было слишком сильное эмоциональное потрясение.
Глава 17
Снова раздался звонок. Анатолий с ненавистью взглянул на телефонный аппарат.
– Бегите вниз, – приказал он Хамидуллину, чтобы тот не стоял у него в кабинете.
Только когда он остался один и уселся в кресло, он позволил себе снять трубку.
– Почему ты бросил трубку? – спросил его «Бакинский Друг».