Keeping 13

Уолш Хлоя

Стоя в дверях, я наблюдала, как Джоуи молча прошел мимо Даррена и схватил листок бумаги со стола.

Мне показалось, что мое сердце остановилось в груди, когда я смотрела, как он читает, хмуря брови все глубже и глубже, пока он совсем не закрыл глаза. Напрягшись, он скомкал листок бумаги и швырнул его в стену. — Черт!

— Это не помогает, — тихо предостерег Даррен.

— Нет, ты знаешь, что не помогает? — Джоуи парировал. — Ты, Даррен. Ты, блядь, не помогаешь!

— Ты думаешь, я этого хочу? — Прошипел Даррен, сердито глядя на Джоуи. — Ты, блядь, сумасшедший, если думаешь, что я хотел этого.

—

О боже. — Мама громко всхлипнула. — Я не могу этого вынести.

— Просто заткнись с этим плачем! — Рявкнул Тадхг, в отчаянии дергая себя за волосы. — Нам всем до смерти надоело слушать твое нытье!

— Не продолжай, Тадхг, — рявкнул Даррен. — Не говори с ней так.

— Не указывай ему, что делать, — Джоуи быстро встал на защиту. — Малыш прав. Нам всем надоело ее слушать, включая тебя. У него просто хватает смелости сказать это.

— Что происходит? — спросила я. — Спросила я, оставаясь там, где была, с входной дверью за спиной и возможностью при необходимости запереться на задвижку.

— Расскажи им, что происходит, Даррен, — угрожающе усмехнулся Джоуи. — Давай, расскажи Шэн и Тадхг хорошие новости. Или еще лучше.. — Сделав паузу, Джоуи подошел к столу и схватил стопку конвертов. Перебрав их, он бросил два обратно на стол, прежде чем направиться к нам. — Дай им это прочитать. — Сунув конверт в руки Тадхга, Джоуи подошел и вручил мне тот, на лицевой стороне которого было нацарапано — Шэннон, прежде чем засунуть последний конверт, который он держал в руке, в карман своего синего комбинезона. — Это хорошее чтение, ребята, — добавил он тоном, пронизанным сарказмом. — Лучшая гребаная фантастика, которую я когда-либо читал, не так ли, мам?

Я не осмелилась открыть письмо, которое держала в руках, не тогда, когда мой мозг распознал в беспорядочных каракулях почерк моего отца.

— Он написал нам всем наше собственное письмо, — усмехнулся Джоуи ядовитым и саркастичным тоном. — Нам повезло.

Даррен покачал головой. — Джоуи…

— Он мертв? — задыхаясь, спросила я, сердце бешено колотилось. — Это все? — Я подняла письмо. — Он… — у меня перехватило дыхание, и мне пришлось выдавить из себя все остальное, — Покончил с собой?

— Не повезло, — прошипел Джоуи. — Он свеж, как маргаритка, живет в Брикли-Хаусе.

— Брикли-Хаус?

— Это лечебный центр на другом конце города, — объяснил Даррен. — Папа записался туда две недели назад, Шэннон. На следующий день после того, как ты попала в больницу. Вот где он был — вот почему никто не мог его найти.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь справиться со своими эмоциями и переварить услышанное, но когда я заговорила снова, все, что я смогла выдавить, было: — Что?

— Что это значит? — Тадхг задохнулся, побледнев. Когда никто не ответил, он закричал: — Что происходит?

— Это значит, что он умный сукин сын, у него есть друзья на высоких постах и доступ к отличной юридической консультации, — усмехнулся Джоуи, уперев руки в бедра. — Это значит, что он не проведет и дня за решеткой, как я и предсказывал. Как я и говорил вам всем, черт возьми!

— Нет, — быстро вмешался Даррен. — Ему все равно придется обратиться в суд.

—

Почему он сейчас не в тюрьме? — Я задохнулась, чувствуя, как мое тело сотрясается с головы до ног. Переведя взгляд на Даррена, я прошептала: — Это то, что ты сказал, Даррен. Ты сказал мне, что, как только они найдут папу, его арестуют. — Резкий всхлип вырвался из моего горла, и я инстинктивно схватилась за бок, слишком хорошо помня, что произошло на этой кухне, когда наш отец был здесь в последний раз. Мое тело охватила паника. — Это то, что ты сказал, — выдавила я, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок. — Ты обещал.

Даррен вздрогнул. — Я знаю, что я сказал…

— Он сотрудничает, — вмешался Джоуи разъяренным тоном.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил Тадхг.

— Признания в том, что он попал в Брикли-Хаус, было достаточно, чтобы показать судье, что он раскаивается в своих действиях и готов обратиться за помощью из-за своих пристрастий, — объяснил Даррен. — Это означает, что судья согласился на его освобождение под залог на том основании, что он проходит тридцатидневный курс лечения, соблюдает действующий приказ о запрете контактов и явится в суд в ноябре.

— Ноябрь? — Мои глаза расширились от страха. — Но до этого еще месяцы.

— Что означает, что через пару недель он станет свободным человеком, — добавил Джоуи, хлопнув в ладоши. — Отлично, черт возьми. — Обратив свою ярость на маму, он сказал: — Теперь ты можешь перестать плакать. Он скоро вернется к тебе.

— Нет, он этого не сделает, — отрезал Даррен. — Он сядет за то, что сделал.

— Не вешай им лапшу на уши, Даррен! — Джоуи взревел, полностью теряя хладнокровие. — Не ври им, блядь. — Повернувшись к нам лицом, он сказал: — Он собирается отсидеть свои тридцать дней, выйдет изменившимся человеком, полным раскаяния и сожаления, явится в суд в хорошем костюме, в котором с ним разобрался один из его придурковатых друзей, и судья похвалит его за его усилия — за чистый, трезвый образ жизни. И тогда мы услышим разглагольствование о том, что "каждый заслуживает второго шанса", прежде чем они отправят его восвояси, похлопав по рукам.

— Джоуи! — Рявкнул Даррен. — Хватит.

— Пройдет несколько месяцев, социальные работники постепенно от нас избавятся — потому что, давайте посмотрим правде в глаза, ребята, есть очередь таких же придурков, с которыми приходится иметь дело нам, — продолжил Джоуи, игнорируя Даррена. — До тех пор, пока мы все будем сыты, одеты, относительно невредимы и будем успевать в школе, мы исчезнем с их радаров. Они забудут о нас — как и раньше.

— Я сказал, хватит! — Прорычал Даррен. — Ты их пугаешь!

— А потом он проскользнет обратно в ее постель, как ни в чем не бывало, — добавил Джоуи, прищурив свои зеленые глаза на Даррена. — Это то, что должно произойти, и вы все дураки, если верите в обратное.

— Я тебя ненавижу! — Тадхг закричал, швырнув в маму нераспечатанным письмом, а затем выбежал из комнаты, на бегу оттолкнув меня в сторону. Звук его шагов, прогрохотавших по лестнице, заполнил напряженную тишину, которая установилась вокруг нас после его отступления.