Keeping 13

Уолш Хлоя

— Что ж, — вздохнула она. — Я рекомендую еще семь дней пользоваться одним костылем, а не двумя, и воздерживаться от вождения по крайней мере еще неделю.

— А тренировки? — Я спросил, зная, что это маловероятно. — В чем дело?

— Хм. — Опустив взгляд на записи на своем столе, доктор Квирк пролистала несколько страниц, каждые несколько минут прищелкивая языком. — Сеансы физиотерапии, которые ты посещал, — задумчиво произнесла она, изучая одну конкретную страницу в моем личном деле. — Ты отработал целую неделю, да? Как у них дела?

— Непродуктивно, —

выпалил я, сжав челюсти. — Я могу сделать больше, я готов к большему, но они не давят на меня.

— И ты плавал через день? — она продолжила, игнорируя мой ответ. — В бассейне для гидротерапии?

— Да, — ответил я, барабаня пальцами по подлокотнику. — Но мне нужно больше.

— Тебе нужно восстанавливаться медленно, — поправила она. — Медленный и устойчивый выигрывает гонку. — Взяв ручку, она что-то нацарапала в моих записях. — Обезболивающее?

— Ненужно, — выдавил я. — Я в порядке.

— Понятно, — ответила она, хотя было ясно, что она ни черта не поняла. — И ты делал растяжку и домашние упражнения? Вы следовали рекомендациям?

Расстроенный, я резко выдохнул и попробовал другой подход. — Послушайте, док, я собираюсь быть с вами откровенным. Летом у меня важная международная кампания, к которой мне нужно подготовиться. Я делаю все, о чем вы меня просите. Я прошел физиотерапию. Я отдохнул. Я сделал все, что требовалось, так что мне просто нужно, чтобы ты немного расслабила меня. Я здоров, я силен… — поставив локти на стол, я наклонился вперед и взглядом умолял ее сжалиться надо мной. — и я не могу ждать еще месяц, чтобы вернуться на поле.

— Ты понимаешь, насколько тяжелой была операция на нижней части тела, которую ты перенес? — спросила она, моргая в ответ сквозь очки в черной оправе. — Вашему телу нужно время для восстановления. Вашим мышцам и сухожилиям нужно время…

— Тогда дайте мне еще две недели и позволь мне вернуться, — перебил я. — Я могу это сделать. Я могу подождать еще две недели, но вы должны помочь мне здесь. Мне нужно вернуться на поле, Док…

— Джонни, ты меня не слушаешь, — резко вмешалась доктор. — Ты восстанавливаешься после двух операций, в двух разных областях твоей анатомии. Тебе нужно набраться терпения.

— У меня нет времени набираться терпения, — выпалил я в ответ, стиснув зубы. — Какую часть этого никто не понимает?

— Я понимаю, что тебе не терпится вернуться к игре, но тебе нужно соблюдать осторожность…

— Он знает, доктор, — крикнул мой отец, сидевший на стуле в углу комнаты. — Терпение — это добродетель. — Оторвав взгляд от стопки бумаг, которые он просматривал, он перевел взгляд на меня. — Не так ли, Джонни?

Я сердито посмотрела на отца, показывая глазами, как мало меня волнуют добродетели. Я был в отвратительном настроении и не в форме для его утренних подшучиваний.

Он знал это и все еще подначивал меня. Прелестно.

— Следите за программой, — сказала доктор Квирк, понимающе улыбаясь мне. — И ты очень скоро вернешься на поле.

— Это обнадеживает, — проворчал я. — Потому что у меня нет времени.

— Еще четыре недели, — задумчиво произнесла она. — Это ничто в общем плане вещей.

— Ничего, кроме моего будущего, — проворчал я, чувствуя себя окончательно побежденным.

— Ну, я думаю, мы здесь почти закончили. — Сложив руки вместе, она ослепительно улыбнулась мне. — Увидимся на следующей неделе на повторном приеме.

— С нетерпением этого жду, — саркастически протянул я, прежде чем повернуться к папе. — Теперь мы можем идти?

— Еще раз спасибо, что пришли к нам раньше обычного, доктор, — добавил папа, засовывая документы в портфель. — Это его первый день возвращения после Пасхи, и он изо всех сил стремится попасть в школу. — Тон отца был пронизан юмором. — Очевидно, его мать вырастила отличника.

— Это не проблема, мистер Кавана, — ответила она, понимающе улыбаясь. — И с Джонни всегда приятно, но я уверена, что у него есть какие-то неотложные дела в школе.

— Я уверен, что так и есть, — ухмыльнувшись, согласился папа.

Иисус Христос…

С трудом поднявшись, я направился к двери, уже почти закончив со всей этой кровоточащей массой, когда доктор крикнула: — О, пока я не забыла — эякуляция теперь должна быть в порядке, Джонатан.

Какого хрена?

Я обернулся и уставился на нее с разинутым ртом. — Придешь еще?

Доктор ухмыльнулась мне — она на самом деле чертовски ухмыльнулась мне — прежде чем несколько раз прочистить горло.

Она смеялась надо мной?

Она выглядела так, как хотела.

— Боль, которую ты испытывал, больше не должна быть проблемой, — сказала она вместо этого, ободряюще улыбнувшись мне. — Ты можешь идти.

— Э-э-э… — Я почесал в затылке, чувствуя неуверенность в том, как справиться с только что обрушившимся на меня унижением. — Это, э-э… спасибо?

— Ты это слышишь, сынок? — Папа рассмеялся, хлопнув меня рукой по плечу. — Доктор сказала, что ты снова можешь потянуть за яйца.

Трахните.

Мою.

Жизнь.

— У тебя есть все, что тебе нужно? — Спросил папа меньше чем через час, когда подогнал машину как можно ближе к главному входу в Томмен, насколько это было физически возможно. — Твои книги? Твой телефон? Твой бумажник? Твои…

— Мои яйца? — саркастически предположил я. — Господи, папа, я ожидал такого властного дерьма от мамы, но от тебя? — Я покачал головой и отстегнул ремень безопасности. — Это очень быстро надоедает.