Кен
Шрифт:
— В общем-то, да.
Он совсем как раньше чуть нагнул голову влево, разглядывая ее. Ох уж этот взгляд! И улыбка. Даже не обязательно до нее, Ксении, дотрагиваться. Просто посмотреть вот так, и по телу побегут знакомые мурашки. Словно иголочки покалывают в самых чувствительных местах. А ведь он просто смотрит. Как же она его любила! И любит! Бежать!
— Все, пока!
— Ты еще придешь, надеюсь?
«И не мечтай!» — подумала она про себя, но почему-то крикнула туда, наверх, в лестничный пролет, где была дверь его квартиры:
— Да!
Но все равно записала себе еще одно выигранное очко. Все-таки не осталась.
Гейм третий
0: 15
Но до победы было еще далеко. Евгению Князеву убили вчера, и следствие по ее делу только-только набирало обороты. Выйдя из дома, где жил бывший муж, Ксения почувствовала странную тревогу и ноющую боль в груди. «Разве может болеть совесть?» — подумала Ксения. «Герман!» — вспомнила она.
Надо же было отправить следователя прямиком к нему, вернее, на квартиру своей приятельницы Валентины! Когда-то, еще до размена, они жили в одном доме, та на пятом этаже, Ксения на шестом. Здоровались, иногда разговаривали о пустяках и без сожаления расходились. Ксения близко сошлась с Валентиной во время своего развода. Обе переживали крушение брака почти одновременно и охотно делились друг с другом подробностями:
— А мой-то, а?
— А мой!
— Нет, ты только послушай!
— Какие же мужики сволочи!
Степень сволочизма обоих бывших мужей имела существенное различие. Если Ксения после развода впала в настоящую нищету, то приятельнице муж оставил и квартиру, и обстановку, и машину, да еще стал платить на ребенка такие алименты, что бывшей жене даже не пришлось устраиваться на работу. Она занялась собой и дальнейшим изучением явления сволочизма у мужчин и теперь могла по этой теме написать целую диссертацию. Ибо была вся обвешена бриллиантами, поменяла уже третью иномарку, а теперь собиралась отъехать в Париж. Наверное, последняя сволочь мужского пола, попавшая в ее поле зрения, оказалась совсем уж гнусной.
Ксения богатой знакомой не завидовала. Однако, зная ее свободные нравы, не постеснялась пристроить к ней на первое время Германа. Хотя бы на те несколько дней, что остались до отъезда приятельницы за границу.
Теперь же, войдя в открытую Германом дверь, она поняла, что та в Париж уже не собирается. По крайней мере в ближайшее время. И Герман того стоил. Для самой Ксении существовал только один идеал мужчины — ее бывший муж. Всех остальных она невольно с ним сравнивала. Преимущественно это было: хуже, намного хуже, совсем никуда не годится. Но, увидев Германа вместе с Женей, в баре, Ксения испытала легкую дрожь: «Ничего себе!» Это был совсем другой тип мужчины, чем ее бывший, но, без сомнения, самый опасный. У Германа были зеленые глаза и черные волосы. Когда он улыбался, все женщины в баре готовы были тут же, подбодрив себя бокалом шампанского, выскочить на сцену и исполнить танцевальный номер со стриптизом.
Но улыбался он в тот день редко. Причину его тайной грусти Ксения так и не узнала. Позже Герман бывал с ней откровенен только по некоторым незначительным фактам своей биографии, как-то: родился в Сочи, учился в обычной школе, потом работал спасателем
Да и после того как Герман закончил школу, прошло уже девять лет! Неужели же все они прошли на сочинском пляже? Это был первый бой-френд, который оказался младше Евгении, но тут уж она не смогла устоять. Стесняться Женя Князева не привыкла. Сказав свое знаменитое: «Этот», — она пошла прямиком к столику, за которым с большим бокалом светлого пива сидел задумчивый зеленоглазый юноша. Конечно, в приглушенном освещении бара цвет его глаз невозможно было определить точно, но то, что он не «мальчик-лапочка», было понятно еще тогда. В романтических мелодрамах Герман мог бы играть только злодея-обольстителя, который вызывает у зрительниц тайную дрожь обожания, несмотря на замысел режиссера, навязывающего общественному мнению жутко отрицательный персонаж.
Возможно, он и в жизни был злодеем, но Ксения потащилась за подругой, мгновенно сообразив, что завтрак придется готовить снова на троих. Именно на нее Герман и посмотрел с интересом, проигнорировав Евгению Князеву. А та спокойно присела рядом с ним, указав Ксении ее место:
— Черри, сядь здесь.
Это чтобы он сразу понял, кто за все платит. Герман отбил мяч на лету:
— А ты кто? Богатая дочка богатых родителей или сама по себе?
Такими ударами пробить Женю Князеву было невозможно. Она была не звезда, но крепкая профессионалка:
— Я не только сама по себе. Я еще имею привычку хорошо оплачивать услуги тех, кто придется по мне.
И задумчивый Герман повертел в руках почти пустой бокал со светлым пивом:
— Мне ночевать негде.
— А за пиво ты заплатил? — спросила Женя.
И Герман рассмеялся:
— Да, но от стаканчика чего-нибудь покрепче не отказался бы.
И они друг друга прекрасно поняли. Женя догадалась, что деньги, потраченные только что Германом в баре, у него последние. И ночевать ему негде, кроме как на вокзале. Но не хочется. Следовательно, он продается. Или сдается внаем. Это уж как кто понимает. И она тут же достала тугой кошелек, чтобы сделать заказ.
Из бара они ушли втроем, и уже на улице, увидев машину новой приятельницы, Герман еще раз улыбнулся:
Не знаю, кому из нас больше повезло.
Ксения поняла только, что не ей. Потому что в тот вечер она выиграла не только его внимание к собственной персоне, но и ревность подруги. Ревность тем более непонятную, что о ней и бывшем ее муже Женя Князева говорила совершенно спокойно.
30: 15
— Черри? Проходи, сокровище мое, не стесняйся.
Герман посторонился, ровно настолько, чтобы, проходя мимо, Ксения почувствовала его запах, его тело. У него всегда были скверные манеры. Ксения замялась в прихожей. Прислушалась к звукам, доносящимся из квартиры.
— Может, я не вовремя?
— Да брось'
Герман подтолкнул ее в сторону спальни. Ксения прекрасно знала расположение комнат в квартире приятельницы. Интересно, они уже легли, или еще не вставали?
— Герман, я не…
И уже знакомый женский голос из спальни:
— Герман! Кто там?