Кен
Шрифт:
— Фраза для тебя слишком умная.
— Я много читал за последние дни, — глубокомысленно изрек он. — От скуки.
— Ты?! Читал?!
— Да, Черри. Книги. Долго не мог понять, почему люди делают такую глупость. Телевизор гораздо проще. Но дело в том, что, глядя в него, многое можно пропустить. Отлучился на несколько минут в кухню за куском колбасы, глядь — пропустил самую суть. Нажрался, но остался в неведении. А читая книгу… Ты меня не слушаешь!
— Герман, с тобой по улицам невозможно ходить! На тебя все женщины смотрят.
— Да? Значит, я красивее,
— Это совершенно бабский вопрос.
— Тогда ответь по-мужски. Конкретно и без вранья: ты его уже простила?
Ей было весело. Настроение почему-то поднялось. «Вот я иду по улице с красивым парнем, — думала Ксения. — На него все смотрят. А мне все равно. А они все думают, что мы вместе». Она даже улыбнулась. Наверное, все прохожие подумали в этот момент: «Боже, как она счастлива!» Герман даже холода не боялся: шел без шапки, в любимом белом свитере, в черной куртке. Он очень естественно чувствовал себя в центре внимания: не позировал, не смеялся слишком громко, не говорил напыщенных и глупых фраз. Просто шел, и все, один, на этой улице, полной завидующих мужчин и восхищенных женщин.
— Из тебя вышел бы классный актер, — не удержалась Ксения.
— Что? Актер? Чтобы девочки визжали от восторга, глядя как я в белой рубашке, со шпагой в руке, этакий герой-любовник какой-нибудь исторической мелодрамы разделываю толпу здоровых мужиков в мелкий винегрет? Чушь!
— В тебе романтики нет. Подержи, пожалуйста, сумку.
Она прицелилась на аппетитный кусок мяса: если потушить его с грибами, да с приправами, да добавить красного вина, да…
— Тебе столько не съесть, — пристально посмотрел на нее Герман.
— Угу. Взвесьте, пожалуйста.
— Все бабы дуры, — очень громко сказал он.
Продавщица уронила нож. Ксения вздрогнула. Никак невозможно сосредоточиться! Что-то вертится в голове, но что?
— Герман, перестань!
Ксения за рукав потащила его к кассе.
— Постой, пожалуйста, здесь. Нет, в уголке. Не верти головой. Я сейчас.
Почему-то ей показалось, что Герман уйдет. Назло ей, вместе с куском мяса. Но когда Ксения вернулась, он стоял все там же, у кассы, а какая-то дамочка подозрительно долго рылась в кошельке. И смотрела на его лицо, а его зеленые глаза неподвижно и зло уставились в одну точку.
— Эй! Герман! Ты в вине что-нибудь понимаешь?
— Пожалуй, тебя стоит разок напоить, — задумчиво сказал он.
— В другой раз. Если я куплю шампанского, это будет нормально?
— Не нормально. К мясу нельзя подавать шампанское. Брось его, Черри.
— Не поняла. Шампанское?
— Дура, — рассердился Герман. — Своего бывшего. У него любовница.
— Тебе-то что?
— Ты знаешь, что не обязательно должна уметь женщина, но обязательно должен уметь мужчина?
— Ну?
— Принимать решение. Это есть признак сильного пола. Не позволяй другим думать за себя. Пусть это будут твои ошибки, понятно?
— Тебе нельзя много читать, — грустно сказала Ксения. — Скажи, я когда-нибудь предъявляла на тебя хоть какие-нибудь права? Выговаривала
— Нет, нет, нет.
— Мы с тобой даже не ровесники. Тебе только двадцать шесть, а мне уже двадцать семь! И ты никак не можешь понять, что в моем возрасте женщине уже давно пора иметь семью и детей. Ты можешь сейчас же отдать мне сумки и исчезнуть.
— Ну уж нет. Само собой, что я не джентльмен, но мне очень хочется узнать, чем все это кончится.
— Тогда пошли покупать шампанское.
30: 15
Примерно через час они вернулись домой с полными сумками.
— Спасибо, — сказала Ксения. — Ты мне очень помог.
Она надеялась, что Герман после этого уйдет, но он словно не понял намека. Расположился на кухне с таким видом, будто собирался остаться на ночь. Ксения пожала плечами и занялась своими покупками. Мясо должно оттаять, шампанское, напротив, как следует охладиться. Овощи и зелень надо вымыть, обсушить полотенцем и красиво разложить на блюде. И вообще дел полно. Надо заняться собой, примерить платье, вымыть голову…
— А если его нет дома? — спросил Герман.
— Тебя сегодня никто не ждет? — поинтересовалась Ксения.
— Возможно, но мне хочется остаться здесь.
— Тогда я позвоню, не возражаешь?
— Само собой. Я вполне могу себя занять в течение нескольких минут.
— Фу ты, какие мы сегодня вежливые! Английский лорд в будуаре знатной дамы!
— Я еще надеюсь туда попасть. В будуар.
Она фыркнула и ушла звонить в гостиную. На ходу подумала: «Пусть подслушивает». Потом достала записную книжку, в которую после того неудачного вечера с ужином в ресторане записала номер его сотового.
— Муромский.
— Вишнякова. — Иногда бывший муж ее просто раздражал своими репликами.
— Ксюша? Слава Богу! Ты сердишься, да?
— Глупо сердиться на ветер за то, что он дует. Я тебя приглашаю сегодня на ужин.
— Куда? — неуверенно и очень вкрадчиво спросил он.
— К себе.
— То есть…
— Вот именно.
— Это значит…
— Слушай, если женщина позвала, то ей что, надо еще и объяснять, зачем она это сделала?
— Нет. Я понял.
— Когда приедешь?
— Сейчас.
— Не спеши. Не нужны мне никакие жертвы. Приезжай вечером. Пока.
— Целую, — услышала она и с недоумением посмотрела на телефонную трубку в руке. Какой он все-таки! Потом тихонечко прижала трубку к губам и улыбнулась.
…Герман пил на кухне растворимый кофе, самостоятельно сделав себе еще и огромный бутерброд. Увидев Ксению, иронично хмыкнул:
— Ну что, пала к ногам? Подобрали?
— Ты мальчишка! — разозлилась Ксения.
— Ха! Слушай, у нас еще есть время… Молчишь? Ну, если ты так хочешь детей, не кажется ли тебе, что маленький зеленоглазый брюнетик куда как симпатичнее, чем глупенький прилизанный блондинчик? А поскольку все случится в один день, то твой бывший и он же будущий муж…