Кенгуру
Шрифт:
— Пожевать можно... Бифштекс по-татарски есть?
— Сколько тебе принести?
— Тащи две порции да побольше поджаренного хлеба. Да еще пива не забудь.
Иштван Варью в это время старательно листал свой англо-венгерский словарь. Вдруг его лицо посветлело.
— Заместитель короля,— сказал он с радостным видом.
— Ты о чем? — спросил его Йоцо.
— Вицеруа значит «заместитель короля».
— Ясное дело,— сказал Йоцо.— Как, например, вице-президент.
— Только вот «М. Q.» не знаю, что такое...
— Какой-то яхт-клуб, что ли... А может, клуб
— А ты где достал?
— В порту. При погрузке один-два ящика обязательно сломаются. Приходится товар заново упаковывать. Вот и случается, что кое-что забудут упаковать... Ну, пока то, се, пока эта вещь попадет в торговый оборот, никто уже не знает, где она сделана и для кого. Может, эти куртки как раз в Англию шли, там много всяких клубов. Говорят, у каждого англичанина есть какой-нибудь свой клуб.
Варью захлопнул английский словарь и вопросительно посмотрел на Йоцо:
— Ну, а вообще что?..
— Вообще? Вообще ничего, а посредине оранжевая дырка.
— Ты обещал поговорить с начальником...
— Поговорил. Замолвил за тебя словечко старику Каресу.
— Это кто?
— Начальник над шоферами.
— А он?.. Что он?
— Боится, не собрался ли ты лыжи навострить.
— Ты ему сказал, что я из Кёбани?
— Сказал. Я думаю, тут, в общем, дело не в этом: просто набора нет. Первоклассных шоферов у нас и так полно.
— Когда-то будет же набор...
— Будет... Каждый год набирают. Но ты не надейся, что именно тебя возьмут в первую очередь.
— А если б ты начальнику еще раз напомнил...
— Напомню, Ворон... Только ты все же сначала посмотри на себя в зеркало.
— Волосы?
— А... Кого сейчас волнуют твои волосы... Шоферишь ты недавно, вот в чем дело. А к нам берут ребят с солидным стажем, которые этот стаж не на пятитонках, набрали., а на больших, камионах или на автобусах. Тут требуется высокая квалификация, а кроме того, ещё политическая надежность и кое-какое знание языка.
— Видишь этот словарь, Йоцо?
— Вижу. Английский.
— Хочешь, скажу что-нибудь по-английски?
— Лучше, пожалуй, не надо.
— Почему? Не сечешь английский?
— Английский у нас меньше всего нужен, если бы ты немецкий учил или итальянский, французский. Ну, или русский...
— Знаешь, как мне английский нравится. И список шлягеров по-английски ведут.
— Что? Какой список? — Йоцо, непонимающе моргая, смотрел на Варью.
— Шлягеров.
— Н-да... Короче говоря, просись на большую машину и по возможности обходись без аварий. С авариями и надеяться нечего...
— Спасибо, Йоцо, я попробую. А всё-таки, если что услышишь, дай знатъ.
— Ладно,— ответил Йоцо, и взяв стакан, допил свое пиво.
Варью не пил — он смотрел на Йоцо, словно ожидая еще чего-то. Ободряющего слова, какой-то обнадеживающей новости, которую Йоцо забыл сообщить и теперь, под действием пива, вдруг вспомнит. Но тот помалкивал. Варью, чтобы не уходить от интересной темы, торопливо спросил:
— Как твой «вольно»?
— Спасибо, ничего.
— Не подводит тебя?
—
— Наверно, «вольво» вести — одно удовольствие?
— Это точно. За рулем себя чувствуешь, как бог.
— Как-нибудь дашь мне повести чуть-чуть, если случай представится?..
— Вряд ли представится...
— Метров двадцать всего. Мне бы его голос услышать, почувствовать, как такая громадина трогается с места.
— Ну ладно, в следующий раз, как приеду домой, пущу тебя за руль на пару минут.
— Теперь ты куда едешь?
— Не знаю еще. В понедельник или в среду выеду. Говорят, в Италию вроде...
Подошел официант, положил на край стола деревянную доску, на которой краснели две горки сырого фарша. Рядом с доской разложил специи и на отдельной тарелочке масло.
— Самая лучшая постная вырезка. Миши четыре раза прокрутил,— сказал он и начал вилкой перемешивать мясо с маслом и горчицей, добавляя туда небольшими порциями красный и черный перец, соль, мелко нарезанный лук и чуть-чуть майорана. Старательно работая вилкой, он с улыбкой поглядывал на Йоцо.
— Знаешь, когда я маленький был, мамка мне все время рассказывала, как они с отцом в Венецию собирались, в свадебное путешествие. Дедушка мой должен был выйти из дела, получить свою часть и дать молодым денег. У него в Обуде торговля была, и неплохая. Да только компаньон его наподписывал векселей, а сам сбежал. Мать с отцом, понятно, остались в Пеште и никуда поехать не смогли; отец тогда как раз кончил учение у Хаги, стал самостоятельным мастером... А все-таки они долго еще надеялись, что как-нибудь, лет через десять, поедут в Италию и увидят море. Да тут мы появились. Нас шестеро было, детей, я пятый. Так мать и не увидела моря. А я вот как-нибудь соберусь да махну в Италию. Скоплю деньжонок и поеду.
— Поезжай, Тоти, нынче все путешествуют. Кому хочется море посмотреть, тот безо всяких едет и смотрит. А деньжата у тебя есть, за тебя я не беспокоюсь,— сказал Йоцо, похлопав официанта по руке.
— Все это так, Йоцо... Да ведь море — оно летом лучше всего... А у нас лето — самый сезон. Неохота ведь хорошую выручку упускать, трое детей у меня, и дети нынче, сам знаешь, с претензиями.
— С претензиями?
— Ну да... И еще, знаешь, хочется мне, чтобы они учились...
— Яйца ты не бросаешь в мясо?
— Яйца тоже надо?
— Две штуки. Принеси, а я пока буду месить.
Официант убежал за яйцами. Йоцо придвинул к себе доску и принялся не спеша, старательно разминать и перемешивать массу. Потом попробовал мясо, добавил соли, подсыпал черного перца.
— Попробуешь? — спросил он, протягивая Варью на вилке немного фарша.
— Делай, делай...
Рысью вернулся официант, неся целую корзинку поджаренных хлебцев. Он снова забрал к себе доску и продолжал обрабатывать мясо. Сделав в нем ямку, вылил туда из стакана приготовленные желтки двух яиц, опять основательно перемешал все, поставил доску на середину стола и выжидательно посмотрел на клиентов. Йоцо взял хлебец, густо намазал его фаршем. Откусил, пожевал и кивнул удовлетворенно. Проглотив первый кусок, сказал: