Кенгуру
Шрифт:
На вершине холма, среди тенистых деревьев, стояла часовня. Ее окружали кусты, долговязые сосны и могилы. На холме было кладбище. К этому Варью не был подготовлен. Они подошли к дверям, нажали ручку. Дверь была заперта. Постояли, не зная, что теперь делать. Метрах в двадцати — тридцати от часовни раздался свист. Они обернулись. Под кустами сидели двое парней с длинными волосами, в джинсах и куртках. Варью и его попутчики подошли к парням.
— В чем дело? — спросил Варью.
— Ни в чем. Закрыто.
— Говорили, здесь бит-месса будет в субботу,— сказал бородатый.
— Мы слышали, будет хеппенинг.
— А где художники?
— Неизвестно.
— Часовню могли бы все-таки открыть. У меня планы были насчет нее.
— Не откроют... Тут старикан один траву косил. Он сказал, навсегда закрыли, из-за беспорядков.
— Были беспорядки?
— Неизвестно. Я так понял, здесь какой-то большой хеппенинг был, и скелеты из склепов повытаскивали. Они нужны были для хеппенинга. Скелеты на деревьях висели. Только не поняли люди...
— Дела... Что же делать? — сказал бородатый.
— Мы вот ждем... Может, что будет...
— Тогда и мы будем ждать,— сказал бородатый, они с девчонкой сели рядом с парнями.
Варью постоял немного, глядя на них; потом неуверенно двинулся назад.
— Пойду поищу старика,— сказал он остальным; но не стал никого искать, а спустился к пивной, сел в кабину и уехал.
В Балатонмарии арматуру уже ждали. Едва он остановился перед строительством, бетонщики и подсобные рабочие начали разгрузку. Из кабины Варью видел, что за строительством, метрах в двадцати — тридцати, начинается камыш. Это его вполне устраивало. Он разделся, оставшись в одних плавках, запер в кабине одежду и узкой тропинкой двинулся к воде. Навстречу ему, согнувшись под грузом снастей, шли старые рыбаки с красными от солнца лицами, несли в сетках каждый по одному-два карпа, леща, карася. Варью остановился, заговорил с ними. Но не очень понимал, о чем они толкуют: они ругали за что-то осушение Кружного канала и Большого Берека. Тропинка зигзагами шла меж садами. Она привела к узенькой камышовой бухте, которую местные жители, судя по всему, использовали как место для купания. Здесь же рыбаки держали свои выкрашенные зеленой краской или промазанные дегтем лодки: кто возле узеньких мостков, кто просто привязав лодку к железному колу с кольцом.
Варью посмотрел на базальтовые возвышенности противоположного берега и, вспоминая купанье в Фенекпусте, вошел в воду. Вода в Балатоне была синевато-серой, непрозрачной, бархатистой на ощупь. Он осторожно ступал по илистому дну: боялся ракушек. Зайдя по пояс, лег на воду и поплыл саженками в глубину. Но метров через десять, устав, лег на спину. Небо было синим. Словно и не воздух, а таинственный океан. Ему вспомнилась Жожо, потом светловолосая девчонка, ее полные, горячие губы, ее поцелуй. Варью потряс головой: не хотелось думать сейчас про девушек. Ни о ком и ни о чем не хотелось думать — лишь лежать покойно, покачиваясь на воде, словно бы повиснув между небом и землей. Высоко вверху неподвижно висела чайка; вот она заскользила, словно по невидимой ледяной дорожке, и, удалившись от берега, степенно замахала крыльями, набирая высоту. Поднималась долго-долго и вдруг низверглась, сложив крылья, и врезалась в воду. Врезалась, снова взлетела — в клюве у нее билось, извивалось серебристое рыбье тело.
Варью любил чаек. И сейчас он подумал, что надо было бы ему остаться служить в авиации. Попросился бы в летный состав, поучился бы немного и сейчас летал бы в бездонном небе выше чаек.
Спустя полтора-два часа он выбрался на берег, ощущая покойную, тихую бодрость. Шагая по тропинке к машине, он обнаружил не замеченную им прежде лодочную
Возле строящегося дома отдыха Варью ожидали двое толстых мужчин. Когда Варью подошел, они заговорили с ним:
— Ваша машина?
— Да,— ответил Варью.
— Поговорить бы надо.
Ничего не ответив, Варью открыл кабину, влез в нее, оделся. Толстяки терпеливо ждали возле машины.
— В Пешт едете?— спросил тот, что пониже.
— В Пешт.
— С грузом?
— Без груза,— ответил Варью, закуривая сигарету.
— Нам, значит, повезло,— откликнулся тот, что повыше. Низенький встал на подножку и сунул голову в кабину.
— Лодку бы нам довезти, в Сарсо. Корпус для моторки. Дядя Яни сделал.— Толстяк мотнул головой в сторону мастерской.
Варью смотрел на толстяков и молчал. Сарсо — это где-то за Богларом, а богларские дела еще продолжали его беспокоить.
— За полчаса заработаете сотню. Возьметесь?
— Не возьмусь,— сказал Варью,
— Двести...
— Не стоит овчинка выделки.
— Ладно, четыреста даем. Вам и пальцем шевельнуть не придется. Мы здесь погрузим с дядей Яни, а в Сарсо сын будет ждать с семьей.
— Не могу...
— Сколько же вы хотите? — спросил толстяк уже с раздражением.
— Да не в деньгах дело... Это седьмое шоссе — самое ненадежное. Случись проверка — и неприятностей не оберешься. А мне неприятности сейчас ни к чему, у меня планы...
— Ну, дело ваше. От четырех сотен отказаться просто так... Такого я еще не видел. Нет так нет.— И мужчина слез с подножки. Оба нерешительно отошли в сторону советоваться.
Варью зашел в конторку, сколоченную из досок, оформить путевку. Потом сел в «ЗИЛ» и уехал. В зеркальце он видел, что толстяки все еще стоят возле деревьев, глядя вслед машине.
Добравшись до Фонёда, Варью притормозил, собираясь остановиться у будки, где жарили рыбу: желудок уже требовал своего. Но, выглянув из кабины, увидел, что будка закрыта. «Видно, кончилась рыба, что утром наловили», — подумал он и поехал дальше. Вести приходилось медленно: дорогу то и дело перебегали стайки ребятишек. Они несли в руках флажки и пели. Из-за неудачи с рыбой на душе у Варью остался неприятный осадок. Жареный лещ был бы сейчас очень кстати. Варью представлял, как он ел бы рыбу, стоя, с бумажной салфетки, в то время как ветер доносил бы с озера слабый запах воды и ила. Даже оглядываться не надо, чтобы почувствовать, что озеро близко, за спиной. «В Богларе что-нибудь перехвачу»,— думал Варью и, выехав из Фонёда, прибавил скорость.
В Боглар он прибыл часа в два пополудни. Базарную площадь объехал стороной: не хотелось встречаться с бородатым и его чокнутой спутницей. Свернув с шоссе, переехал железную дорогу и возле пристани поставил «ЗИЛ» под деревьями. В животе бурчало. Варью оглянулся, ища буфет или бистро. Однако вокруг виднелись только большие дома отдыха, санатории. Варью двинулся к молу. По ту сторону бухты, на мысу, он увидел пестрые палатки кемпинга. У него екнуло сердце: может, светловолосая там, в кемпинге... Торопливо миновав толстые железные тумбы, к которым пришвартовывались грузовые суда, он зашагал вдоль берега в сторону причала для парусников.