Кенилворт
Шрифт:
Лестер, решив подавить охватившее его возбуждение с целью проникнуть в самую глубину замыслов Тресилиана и надежно подготовить свое мщение, ответил невнятным от сдерживаемого гнева голосом:
— Чего же требует от меня мистер Эдмунд Тресилиан?
— Правосудия, милорд, — отвечал Тресилиан спокойно, но твердо.
— Правосудия? — повторил Лестер. — Все люди имеют на него право… особенно вы, мистер Тресилиан, и, можете быть уверены, вы его получите.
— Я ничего иного и не ожидал от вашей светлости, — сказал Тресилиан, — но время не терпит, и сегодня же вечером я должен поговорить с вами. Могу я прийти в вашу комнату?
— Нет, —
— Вы не в духе или недовольны, милорд, — ответил Тресилиан, — но никаких оснований для гнева, право, нет. Впрочем, место мне безразлично, лишь бы вы уделили мне полчаса для объяснения.
— Надеюсь, нам не понадобится столько времени. Ждите меня в «Забаве», когда королева отправится в свои покои.
— Прекрасно, — ответил Тресилиан и удалился.
Дикая радость на мгновение овладела Лестером.
«Небо наконец смилостивилось надо мной, отдав в мои руки негодяя, который навлек на меня тяжкий позор и причинил жестокие муки. Я больше не виню судьбу, ибо теперь мне представилась возможность узнать, какие еще подлости замышляет он против меня, а затем сразу осудить и покарать его преступления. Итак, за дело! За дело! Теперь мне нетрудно притворяться. Полночь не за горами, и близок час отмщения!»
В то время как эти мысли теснились в голове Лестера, подобострастная толпа почтительно расступалась, чтобы пропустить его; наконец он снова занял свое место рядом с государыней, вызывая всеобщую зависть и восхищение. Но если бы перед теми, кто заполнял сейчас великолепную залу, раскрылась душа человека, служившего предметом этой зависти и восхищения, душа, в которой, как духи в магическом кругу, начертанном злой волшебницей, теснились и сталкивались самые разные страсти — преступное честолюбие, разбитая любовь, жажда мести и обдуманная жестокость, — кто из них, от самых гордых вельмож до самых жалких слуг, подающих на стол, пожелал бы поменяться ролями с фаворитом Елизаветы, владельцем Кенилворта?
Новые пытки ожидали его, когда он вернулся к Елизавете.
— Вы пришли как раз вовремя, милорд, — сказала она, — чтобы разрешить спор между нами, дамами. Сэр Ричард Варни просил нашего разрешения покинуть замок вместе со своей больной женой; он сообщил нам, что заручился вашим согласием, так что мы можем дать и свое. Конечно, мы не имеем ни малейшего желания удерживать его от нежных забот об этой бедной молодой особе, но вам следует знать, что сэр Ричард Варни сегодня был так пленен некоторыми нашими дамами, что, по мнению графини Рэтленд, он не увезет свою бедную помешанную жену дальше озера. А там он погрузит ее в волны и поселит в хрустальном дворце, о котором рассказывала нам очарованная нимфа, и вернется сюда веселым вдовцом осушать свои слезы и искать утешения у наших дам. Что вы на это скажете, милорд? Мы видели Варни в двух-трех разных обличьях — вам, наверно, лучше известно, каков он на самом деле. Как вы считаете, способен он сыграть со своей леди такую гнусную шутку?
Лестер смешался, но положение создалось чрезвычайно опасное, и ответить надо было во что бы то ни стало.
— Ваши дамы слишком невысокого мнения об одной из представительниц своего пола, если предполагают, что она может заслужить такую участь, — либо они слишком несправедливы к нам, мужчинам, считая нас способными погубить ни в чем не повинную
— Послушайте его, милые дамы! — воскликнула Елизавета. — Подобно всем мужчинам, он готов извинить их жестокость, обвиняя нас в непостоянстве,
— Не говорите «нас», государыня, — возразил граф, — речь идет о более скромных женщинах. Так мелкие небесные светила могут уклоняться от предначертанного им пути, но кто обвинит в непостоянстве солнце или Елизавету?
Вслед за тем разговор принял менее опасное направление, и Лестер оживленно поддерживал его, хотя это и стоило ему мучительного напряжения воли. Беседа, видимо, доставляла Елизавете большое удовольствие, и, лишь когда часы на башне пробили полночь, она удалилась к себе, что немало поразило всех, ибо королева обычно вела размеренный и строгий образ жизни.
Уход ее послужил сигналом для всего общества, которое вслед за ней разбрелось по своим комнатам, где каждый либо вспоминал события истекшего дня, либо предвкушал предстоящие развлечения.
Злополучного же владельца замка, вдохновителя этого пышного праздника, одолевали совсем иные мысли. Он приказал лакею немедленно прислать к нему Варни. Несколько минут спустя лакей вернулся и доложил, что сэр Ричард Варни час тому назад покинул замок через боковые ворота с тремя другими особами, одну из которых везли в конных носилках.
— Как мог он покинуть замок, когда стража уже стояла на местах? — спросил Лестер. — Я думал, он не уедет до рассвета.
— Он, должно быть, представил веские основания дозорным, — объяснил слуга, — и, как я слышал, предъявил перстень вашей светлости.
— Верно, верно… — подтвердил Лестер. — Все же он поторопился. Кто-нибудь из его людей остался здесь?
— Когда сэр Ричард Варни уезжал, милорд, никак не могли найти Майкла Лэмборна, и сэр Ричард очень гневался. Я только что видел, как Лэмборн седлал коня, чтобы поскакать вдогонку за хозяином.
— Зови его сейчас же сюда: у меня есть поручение к сэру Варни.
Слуга удалился. Лестер некоторое время расхаживал по комнате в глубоком раздумье. «Варни слишком уж усерден, — думал он, — и чересчур настойчив. Он, видимо, любит меня, но преследует свои собственные цели и, чтобы достичь их, не остановится ни перед чем. Возвышусь я — возвысится и он; мне кажется, что он слишком уж горячо стремится устранить препятствие, которое, по его мнению, стоит между мной и короной. Все же я не унижусь до такого позора. Она будет наказана, но сделаю я это более обдуманно. Уже сейчас я предчувствую, что чрезмерная поспешность зажжет в душе моей адский огонь. Нет, одной жертвы на сей раз достаточно, и эта жертва уже ждет меня».
Он схватил перо и торопливо набросал несколько строк.
Сэр Ричард Варни, мы решили отложить дело, порученное вам, и строго приказываем ничего не предпринимать по отношению к графине впредь до получения наших дальнейших распоряжений. Вам надлежит также незамедлительно вернуться в Кенилворт, как только вы благополучно доставите на место вверенную вашим попечениям особу. Если же заботы о безопасности этой особы задержат вас при ней дольше, чем предполагалось, мы приказываем вам в таком случае немедленно прислать нам обратно наш перстень с надежным нарочным, ибо в настоящий момент он необходим нам. Уверенный в вашем беспрекословном повиновении и поручая вас господу, мы остаемся вашим добрым другом и господином.